Его клятва пала, ее империя восстала

От лица Ираиды

Имя *Демьян Соколов* словно высосало весь кислород из комнаты.

На долю секунды самодовольная, безупречная маска сползла с лица Арсения, обнажив проблеск настоящей паники. Демьян был безжалостным хищником, непредсказуемым и смертоносным — всем тем, кем Арсений только притворялся.

Арсений откашлялся, его челюсти сжались, пока он отчаянно пытался вернуть контроль над ситуацией.

— Не нужно драматизировать, Ираида. Ради гармонии в семье мы с Зоей обсудили компромисс.

Зоя подошла к нему ближе, в совершенстве играя роль скромной, невинной девицы.

— Я ничего не смыслю в цифрах и бизнесе, Ираида. Все это так... утомительно. Я лишь хочу чистых отношений с Арсением. Поэтому я умоляю тебя продолжать управлять финансами семьи Рыковых. У тебя это так хорошо получается.

Я уставилась на нее, позволяя откровенной наглости ее слов захлестнуть меня.

— Значит, — произнесла я опасно тихим голосом, — ты будешь Хозяйкой, наслаждающейся роскошью, а я — служанкой, зарабатывающей для тебя деньги? Ваши расчеты весьма прозрачны, мисс Павлова.

Нежный цвет лица Зои приобрел болезненно-бледный оттенок.

Я перевела взгляд обратно на мужа.

— Скажи мне, Арсений. Когда именно дон Адриан дал свое благословение? Он смотрел ей в глаза, когда соглашался позволить дочери судьи делить постель с посвященным?

Взгляд Арсения на долю секунды метнулся в сторону.

— Еще нет.

Эти два слова повисли в воздухе. Правда встала на свое место с тошнотворной ясностью. Семейные ужины, на которые меня не приглашали последний месяц. Внезапный приглушенный шепот, когда я входила в комнату. Он не просто привел ее сюда сегодня, он выставил ее напоказ перед всей семьей Рыковых. Они все улыбались, ели еду, купленную на мои деньги, и сговаривались против меня.

— Ты трус, — выдохнула я, и предательство заморозило кровь в моих жилах.

Лицо Арсения потемнело, последние остатки его образования, полученного в МГУ, испарились. Он шагнул вперед, нависая надо мной с грубой, женоненавистнической угрозой уличного бандита.

— В нашем мире мужчине не нужно разрешение женщины, чтобы взять то, что он хочет. Я оказываю тебе милость, оставляя тебя под своей крышей.

Он наклонился, его голос превратился в злобное шипение.

— Вспомни о своих младших брате и сестре в академии. Мое положение в Московской братве — их единственный щит. Перейдешь мне дорогу, устроишь сцену — и ты лишишь их этой защиты. Очень хорошо подумай о своем следующем шаге, Ираида.

Не дожидаясь моего ответа, он резко развернулся.

— Пойдем, Зоя.

Гиены последовали за своим хозяином из комнаты, и тяжелая дубовая дверь за ними щелкнула.

Наступившая тишина оглушала. Из тени смежной гардеробной к моей кровати поспешила Кристина, моя верная служанка. По ее обветренным щекам текли слезы.

— О, мисс Ираида, — рыдала она, и ее руки дрожали. — Господин Громов — чудовище. Если бы ваша мать, упокой Господь ее душу, была здесь и видела это...

Упоминание моей матери, Софьи, резко вернуло меня в продуваемые сквозняками, лишенные любви залы поместья семьи Волковых. Я вспомнила своего слабого отца, постоянно прогибавшегося под прихоти своей *кумы*, Лады. Я вспомнила жестокие ухмылки Лады и пронзительные крики ее избалованной дочери, Эльвиры Беловой. Каждый раз, когда Эльвира устраивала истерику или что-то ломала, именно меня тащили в холодный, сырой подвал для покаяния. *«Ты старшая сестра, Ираида. Ты должна уступать»,* — говаривал мой отец, закрывая глаза на мои страдания.

Тот дом преподал мне жестокий урок: слезы бесполезны, и я была совершенно одна. Именно поэтому моя мать на последнем издыхании с помощью Кровной клятвы купила мне крепость.

Но Арсений превратил эту крепость в клетку.

Я посмотрела на Кристину, мои глаза были сухими, а сердце превращалось в камень.

— Не называй его господином Громовым. Он больше не таков.

Кристина моргнула в замешательстве.

— Но брак...

— Брак так и не был консуммирован, — заявила я, слова были резкими и точными. — Он уехал в Нью-Хейвен на следующее утро после нашей свадьбы. В глазах Церкви и Русской мафии я все еще нетронута.

Кристина ахнула, прижав руки ко рту, когда до нее дошел смысл моих слов.

Я сбросила алые шелковые простыни и встала, выпрямив спину.

— Иди в мой кабинет, Кристина. Принеси мне шкатулку из красного дерева с печатью семьи Кантемировых. В ней хранятся все списки моего приданого и бухгалтерские книги. — Я посмотрела на закрытую дверь, и мрачное обещание зародилось в моей груди. — Пора дать этим паразитам понять, что зима близко.