Её тайный позор, его публичный роман

«Он в порядке? Не обидел тебя? Я так за тебя волнуюсь, Лина. Он бывает таким эмоциональным. Не забудь дать ему утром лекарство для желудка, ты же знаешь, как у него бывает».

Сообщение было длинным, подробным списком инструкций, замаскированных под заботу. Оно продолжалось и продолжалось, каждое слово было крошечным, острым уколом.

Я не могла сосредоточиться на тексте. Зрение затуманилось.

В моей голове пронеслись воспоминания. Карина, всегда такая услужливая. Карина, вызывающая эвакуатор, когда машина Артёма сломалась, потому что я застряла на совещании. Карина, напоминающая мне, какие антациды купить для его чувствительного желудка.

Карина, даже дающая мне «советы» по нашей сексуальной жизни, говорящая, что Артёму «может понравиться», её тон был таким непринуждённым, таким сестринским.

Она всегда была такой спокойной, такой понимающей, несмотря ни на что. Она никогда не злилась, никогда, казалось, не возражала быть моей тенью, услужливой помощницей.

И я была так благодарна. Так невероятно, глупо благодарна.

Мои зубы застучали, сильная дрожь пробежала по телу. Чувство, что меня одурачили, было физической тошнотой, подступающей к горлу.

Мой телефон снова завибрировал, безжалостно. Новое сообщение. Потом ещё одно. Затем он начал звонить, фотография Карины заполнила экран.

Звук эхом разнёсся по тихому, роскошному номеру, пронзительная сирена, сигнализирующая о катастрофе.

Я знала, что она не остановится. Карина никогда не останавливалась, пока не получала то, чего хотела. Раньше я восхищалась этой чертой, считая её настойчивостью. Теперь я видела её истинную суть: неумолимая, удушающая потребность в контроле.

Я не доставлю ей удовольствия, ответив. Я не буду играть в её игру.

Затем другой звук прорезал тишину комнаты. Мягкий, мелодичный звонок. Это был телефон Артёма. Особый рингтон. Который я никогда раньше не слышала.

Артём, который был мертвецки пьян, мгновенно пошевелился. Его глаза распахнулись.

Он нащупал свой телефон, его движения внезапно стали резкими и быстрыми. Он ответил, быстро выключив громкую связь, повернувшись ко мне спиной.

«Привет», — пробормотал он, и резкие черты его лица смягчились. Слабый, пьяный мужчина исчез, его сменил кто-то нежный и внимательный.

Тихий смешок сорвался с его губ, звук чистого, неподдельного счастья.

Они полностью погрузились в свой собственный мир. Он ни разу не оглянулся, чтобы проверить, здесь ли я. Он забыл, что его жена находится в комнате в их брачную ночь.

А Карина. Она тоже забыла? Или ей было просто всё равно, что она звонит моему мужу, в этот час, в эту ночь?

Разговор затянулся до глубокой ночи. Я просто сидела и смотрела, как мужчина, за которого я вышла замуж, шепчет нежности моей лучшей подруге.

Когда он наконец повесил трубку, улыбка всё ещё играла на его губах. Его глаза, полные тепла, которого я не видела весь день, наконец нашли меня.

Он смотрел на меня несколько секунд.

На какой-то безумный миг я подумала, что он может что-то сказать. Извиниться. Объяснить. Что угодно.

Но реальность обрушилась, разбив остатки моего достоинства.

«Почему ты не отвечала Карине?» — спросил он, его голос был полон раздражения. «Она за тебя переживала».

Я услышала, как что-то сломалось внутри меня. Это был тихий, окончательный звук.

«Что?» — прошептала я, слово было едва слышным.

Его лицо ожесточилось. Краткая мягкость, которую он проявил к Карине, исчезла, сменившись холодным раздражением. Словно маска упала.

«Она звонила и писала тебе кучу раз. Она просто пыталась помочь. Ты что, хочешь, чтобы она чувствовала себя виноватой?»

Он говорил о ней так бережно, так нежно. Он знал, что она чувствительна. Он знал, что ей нужно утешение.

Он знал о ней всё.

Но он понятия не имел, что происходит со мной.

Я просто смотрела на него. Словно видела его впервые. Этот красивый, успешный мужчина из хорошей семьи, моя школьная любовь, был совершенно чужим человеком.

Может быть, он увидел выражение моего лица. Может быть, какой-то проблеск трезвости пробился сквозь туман.

Он поморщился и закрыл лицо рукой. «Лина, прости».

Он двинулся ко мне, протягивая руки, чтобы обнять. «Прости, я просто… я пьян».

Я сжала губы, сдерживая слёзы, которые жгли мне глаза.

Я осторожно оттолкнула его.

Дрожащим пальцем я указала на «К» на его груди.

«Что это, Артём?»

Он замолчал. Он посмотрел на татуировку, и на мгновение его взгляд стал отсутствующим, потерянным в воспоминаниях, в которых меня не было.

В этой удушающей тишине я всё поняла. Мне не нужно было, чтобы он говорил ни слова.

Я встала и пошла в ванную, мои движения были медленными и обдуманными. Я стёрла размазанный макияж, моё отражение было бледным призраком с запавшими глазами.

Когда я вышла, он стоял у меня на пути, преграждая дверь.

Он схватил меня за руки, его хватка была отчаянной. «Лина, пожалуйста».

«Это не то, что ты думаешь, — сказал он, его голос был хриплым. — Карина и я, мы не… Это была просто влюблённость. Давным-давно. Сейчас это ничего не значит».

«Я сведу её, — умолял он. — Завтра же. Я перекрою её. Пожалуйста, Лина. Не будь такой».

Моё тело дрожало. Мой разум был хаотичным штормом предательства и боли.

Именно в этот момент мой телефон снова завибрировал. На этот раз не Карина.

Это было сообщение от мамы. «Надеюсь, вы чудесно проводите вечер. Не забудь выпить лекарство для сердца перед сном, милая. Люблю тебя».

Моя мама. Её хроническое заболевание сердца. Я не могла ей сказать. Не сейчас. Шок мог быть для неё слишком сильным.

Я посмотрела на отчаянное, умоляющее лицо Артёма.

В мёртвой тишине нашего свадебного номера я медленно кивнула.