Её тайный позор, его публичный роман

Я спала на самом краю кровати, пропасть из холодных простыней разделяла нас. Когда рука Артёма во сне легла на меня, я вздрогнула и отодвинулась, его прикосновение ощущалось как клеймо.

Вибрация телефона в темноте испугала меня. Мне не нужно было смотреть. Я знала, кто это.

Это была Карина. «Артём на тебя кричал? Я же говорила ему не пить так много. Если он был груб, скажи мне, и я ему устрою».

Сообщение было составлено идеально, смесь заботы и праведного гнева от моего имени. Но я видела настоящий вопрос, скрытый под словами: «Он выбрал тебя или меня?»

Горький, соревновательный огонь, о существовании которого я и не подозревала, вспыхнул во мне.

Я сфотографировала Артёма, мирно спящего рядом со мной, его голова на подушке, он выглядел как довольный муж.

Я отправила ей фото. «С ним всё в порядке. Просто устал. Завтра пойдём перекрывать его старую татуировку. Говорит, пора отпустить прошлое».

Впервые за всю ночь она не ответила сразу.

Я почувствовала острое, мстительное удовольствие. Это была пустая победа, но это было что-то.

Мои мысли вернулись к тому времени, когда я впервые встретила Карину. Она была новенькой в третьем классе, тихой и напуганной, её одежда была ей маловата, а туфли стоптаны на пятках. Она жила с мамой-одиночкой в крохотной квартирке на окраине Питера.

Однажды в столовой она уронила поднос. Я видела, как она пыталась не заплакать, собирая рассыпанную еду. Я подошла и отдала ей половину своего бутерброда.

С того дня мы были неразлучны. Я делилась с ней обедом. Щедрость моей семьи распространилась и на неё; моя мама купила ей новую одежду, когда увидела, что Карина дрожит в тонкой куртке, а мой папа помог её маме найти работу получше.

Карина всегда была так благодарна, её «спасибо» были тихими и искренними.

Она привыкла к моей еде. Она привыкла к моей одежде.

И где-то по пути она привыкла и к моему парню.

Я лежала в темноте, воспоминания резали меня. Каждый акт доброты, каждый разделённый секрет теперь был запятнан, искажён во что-то уродливое.

Я смотрела в потолок, пока не взошло солнце, слёзы бесшумно прокладывали дорожку в моих волосах.

Позже в тот же день мы поехали в тату-салон в центре города. Воздух гудел от звука иголок.

«Я принесу тебе кофе», — сказал Артём, его голос был чрезмерно бодрым. Он так старался быть идеальным, внимательным мужем. Он даже установил для меня планшет с моим любимым сериалом. «Это не займёт много времени. Потом мы сможем поужинать в хорошем ресторане, только вдвоём».

Он исчез в задней комнате с тату-мастером.

Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Может быть, мы сможем это исправить. Может быть, он говорил правду.

Мгновение спустя он выбежал из комнаты, его лицо было бледным от паники.

Моё сердце пропустило удар.

«Что такое? Что случилось?» — спросила я, схватив его за руку.

«Это Карина, — сказал он напряжённым голосом. — Она попала в аварию».

Мой мозг закоротило. Авария? Сегодня? Сейчас? Это не могло быть совпадением. Моё нутро кричало, что это ещё одна из её игр.

«Я поеду, — быстро сказала я. — Ты оставайся и закончи. Она моя подруга».

«Нет, — отрезал он, его глаза были дикими. — Я должен ехать. Мы можем поехать вместе».

Я стояла на своём, не двигаясь ни на сантиметр. «Нет, Артём».

Я посмотрела ему прямо в глаза. «Она моя лучшая подруга. Я поеду и проверю её. Ты останешься здесь и сделаешь то, что обещал».

На секунду мир, казалось, замер.

Затем я это увидела. Вспышку чистого, неприкрытого отвращения в его глазах. Он смотрел не на свою жену. Он смотрел на препятствие.

«Не будь такой невыносимой, Алина, — прошипел он. — Её машина вдребезги. Она могла серьёзно пострадать!»

Он дико замахал руками в сторону своей груди. «Это может подождать! Или что, ты хочешь, чтобы я взял нож и вырезал её прямо здесь?»

Прежде чем я успела среагировать, он схватил одноразовую бритву со столика мастера.

Он приставил лезвие к своей коже, прямо над татуировкой. «Этого ты хочешь?»

«Хорошо!» — крикнула я, мой голос сорвался. «Ладно. Езжай».

Он уставился на меня, удивлённый моей внезапной сдачей. Затем, не говоря ни слова, он бросил бритву и выбежал за дверь, оставив меня стоять там с ошеломлённым тату-мастером.

Я вышла из салона, моё лицо было маской спокойствия.

Словно по команде, небеса разверзлись. Холодный, сильный дождь начал лить, промочив меня до нитки за секунды.

Я поймала такси и поехала домой. Всю дорогу я дрожала. Я чихала.

Волна тошноты накрыла меня, когда я вошла в дверь нашего нового, пустого дома.

Мой телефон засветился потоком сообщений.

Это была Карина. Она прислала фотографию. Она лежала в больничной койке, бледная и жалкая, с маленькой повязкой на лбу. Артём сидел рядом с ней, держа её за руку.

«Спасибо, что отпустила Артёма, Лина. Он так обо мне заботится».

Затем последовало второе сообщение. «Полагаю, он так и не свёл ту татуировку?»

Я даже не могла описать это чувство. Это было за гранью гнева, за гранью боли.

Экран моего телефона отражал моё лицо, моё выражение было совершенно спокойным.

Я была клоуном в их цирке.

И в этот момент я почувствовала странное чувство освобождения. С меня было наконец, окончательно, довольно.

Я поднялась наверх и приняла горячую ванну, позволяя воде омывать меня.

Телефон снова зазвонил, его звон был резким и настойчивым.

Я вздрогнула, вода выплеснулась через край ванны.

Я схватила телефон.

Это была Карина.