Пробуждение к предательству мафиозного дона

Я согласилась встретиться с Лукой, но на моих условиях.

Я сказала Даниилу, что мне нужно личное пространство. Сказала, что не могу спать в доме, где другая женщина растит моего сына. Поэтому он поселил меня в пентхаусе отеля «Воронцов-Плаза» на Тверской.

Это была позолоченная клетка, роскошная и удушающая.

В полночь я выскользнула через служебный вход.

Лука Савельев ждал в чёрном внедорожнике в трёх кварталах отсюда, спрятавшись в тени переулка. Он не был похож на спасителя. Он был похож на оружие. Шрам пересекал его бровь, а в глазах не было и намёка на тепло.

— Вот, — сказал он, протягивая мне жёлтый конверт.

Я открыла его. Паспорт. Водительские права. СНИЛС. Всё на имя Екатерины Орловой.

— Зачем? — спросила я.

— Потому что ты лучший специалист по отмыванию денег, которого когда-либо видел этот город, — сказал он низким, грубым голосом. — И потому что Даниил — дурак, который выбросил бриллиант, чтобы подобрать осколок стекла.

Я взяла конверт. Я не поблагодарила его. В нашем мире благодарность была долгом, а я и так уже была в минусе.

Я вернулась в отель до рассвета.

Даниил ждал меня в гостиной номера. Он мерил шагами комнату, в руке стакан с виски, янтарная жидкость плескалась о стенки.

— Где ты была? — потребовал он ответа.

— Гуляла, — сказала я, сохраняя ровный тон. — Пыталась вспомнить, кто я.

Он тут же смягчился. Поставил стакан и подошёл ко мне. От него пахло дорогим одеколоном и слабым, приторным ароматом духов Софии.

— Я скучал по тебе, Елена. Каждый день.

Он полез в карман и достал бархатную коробочку. Открыл её.

Внутри лежал огромный жёлтый бриллиант в форме сердца. Он был вульгарным. Кричащим. Всем тем, что я ненавидела.

— Для тебя, — сказал он. — Чтобы возместить годы, которые мы потеряли.

Я протянула руку. Он надел кольцо мне на палец.

Оно не остановилось. Оно соскользнуло мимо сустава и свободно закрутилось у основания пальца.

Оно было слишком большим.

У меня тонкие пальцы. Пальцы пианистки, как говорил Даниил. У Софии руки как у крестьянки, толстые и крепкие.

Даниил замер. Он попытался поправить его, его лицо покраснело.

— Должно быть... ты похудела, — пробормотал он. — После комы.

Я отдёрнула руку. Кольцо с глухим стуком упало на ковёр.

— Его изменили под её размер, не так ли? — спросила я ледяным голосом. — Ты купил это для неё, ей не понравилось, и ты отдал его призраку.

— Елена, нет, это не...

Я прервала его.

— Если кланы начнут войну сегодня, Даниил, прямо сейчас... кого ты спасёшь? Меня? Или мать наследника?

Он открыл рот, чтобы ответить.

Зазвонил его телефон.

Рингтон был особенным. Тот, что он использовал для самых важных дел семьи.

Он посмотрел на экран. Его глаза метнулись ко мне, потом снова на телефон.

— Я должен ответить, — сказал он. — Это срочно.

— Это она, не так ли?

— Это дела семьи, Елена. Я сейчас вернусь.

Он вышел на балкон, задвинув стеклянную дверь. Я смотрела, как он отвечает на звонок. Я видела, как смягчилась его осанка. Я видела, как он улыбнулся.

Он не вёл переговоры о войне. Он успокаивал истеричку.

Я посмотрела на кольцо на ковре. Оно сверкало под светом люстры, миллион долларов спрессованного углерода, который не значил абсолютно ничего.

Я подняла его.

Я подошла к мусорному ведру на кухне.

Я бросила его туда. Оно звякнуло о пустую банку из-под газировки с последним, глухим звуком.

— Я не утешительный приз, Даниил, — прошептала я в пустую комнату.

Я пошла в спальню и собрала ту немногочисленную одежду, что у меня была. Документы на имя Екатерины Орловой я спрятала в подкладку сумки.

Когда Даниил вернулся, он выглядел облегчённым.

— Прости, любовь моя, — сказал он. — Небольшая проблема с поставкой. Так вот, насчёт кольца...

Я указала на мусорное ведро.

— Оно не подошло, — сказала я. — Так же, как и я больше здесь не подхожу.