Пробуждение к предательству мафиозного дона

Ежегодный гала-вечер Воронцовых был не просто вечеринкой. Это было главное светское событие преступного мира. Здесь за перемирие пили винтажное шампанское, а заказы на убийство делались едва заметным кивком.

Даниил настоял, чтобы я пришла. Он хотел показать миру, что семья Воронцовых снова в сборе. Он хотел выставить напоказ своё чудо.

Я надела чёрное платье. Шёлковое, с открытой спиной, оно выглядело как траурный наряд от кутюр, сшитый для подиума.

Мы вошли в бальный зал, и воцарилась мгновенная тишина. Триста хищников перестали есть, чтобы уставиться на женщину, выбравшуюся из могилы.

Даниил крепко держал меня за руку, его хватка была собственнической.

Мои родители сидели за главным столом. Они нервно улыбались, поднимая бокалы в пустом приветствии. Они сидели рядом с Беловыми.

Затем двери снова открылись.

Вошла София.

Она была в красном. Кроваво-красном. Это было заявление.

Она держала за руку Лёву.

Толпа расступилась перед ней, как Красное море. Она шла с высоко поднятой головой, королева-узурпаторша, пришедшая заявить права на свою территорию.

Она подошла прямо к нам.

— Даниил, — промурлыкала она, целуя его в щёку. — И Елена. Ты выглядишь... уставшей.

Она повернулась к Лёве.

— Смотри, Лёва. Поздоровайся с тётей.

Лёва посмотрел на меня. Он был в миниатюрном смокинге и так похож на своего отца.

Я опустилась на колени. Протянула руку.

— Лёва, это я. Это мама.

Лёва отшатнулся. Он уткнулся лицом в красную юбку Софии.

— Нет! — закричал он. Его голос эхом разнёсся по затихшему залу. — Ты чудовище! Мама сказала, ты призрак! Уходи!

По залу пронёсся вздох.

Меня будто выпотрошили. Я посмотрела на Даниила. Сделай что-нибудь, умоляла я его безмолвно. Скажи ему.

Даниил посмотрел на толпу. Я видела, как его глаза метнулись к бойцам Беловых, оценивая шаткий политический союз.

— Лёва растерян, — громко сказал Даниил, обращаясь к залу. — Прошло много времени.

Он не поправил мальчика. Он не оттолкнул Софию.

Моя мать подбежала к ним. Она обняла Софию за плечи.

— Ох, он просто устал, бедняжка. София такая хорошая мать для него.

Предательство было полным. Моя собственная кровь выбрала сторону победителя.

София улыбнулась мне сверху вниз. Это была улыбка чистой победы.

— Тебе бы отдохнуть, Елена, — прошептала она так тихо, что слышала только я. — Мёртвым не стоит преследовать живых. Это пугает детей.

Она достала из клатча маленькую коробочку и вложила мне в руку.

— Подарок в честь возвращения.

Я открыла её. Это был билет на самолёт в Швейцарию в один конец.

Я встала. Горе в моей груди кристаллизовалось во что-то острое и холодное. В лёд.

Даниил снова попытался взять меня за руку. Он поднял бокал.

— За семью, — объявил он.

— За семью, — эхом отозвался зал.

Я посмотрела на мерцающую на столе свечу.

Я наклонилась к Даниилу.

— Наслаждайся своим тостом, — прошептала я. — Потому что я сожгу их всех.

Улыбка Софии дрогнула. Она схватилась за грудь, картинно ахнув.

— Ох! Мне дурно!

Даниил тут же отпустил мою руку.

— София!

Он подхватил её, когда она начала падать в обморок, идеальный, отрепетированный обморок.

— Машину! — крикнул он своим людям.

Он подхватил её на руки, неся, как драгоценное стекло. Он бросился к выходу, Лёва бежал за ним, плача и зовя свою маму.

Я осталась одна в центре бального зала.

Триста человек смотрели, как глава клана уносит свою любовницу, оставив жену стоять среди обломков.

Я повернулась к официанту, проходившему мимо с подносом шампанского.

Я взяла бокал.

Я выпила его одним глотком.

Затем я разбила бокал об пол.