Слишком поздно для сожалений: Истинная Луна пробуждается

От лица Александры:

«Сегодня вечером я должен проверить северный периметр», — сказал Антон на следующий вечер. Он поправлял запонки перед зеркалом, и его вид был слишком безупречным для патрулирования по грязному лесу. «У границы были замечены волки-одиночки».

«Будь осторожен», — сказала я, протягивая ему кофе. Я в совершенстве овладела искусством держать руку ровно, даже когда мне хотелось плеснуть ему в лицо обжигающей жидкостью.

«Всегда, милая. Не жди меня».

Он поцеловал меня в лоб. Этот поцелуй был похож на клеймо позора.

Как только его внедорожник выехал с подъездной дорожки, я не пошла спать. Я пошла в гараж и сняла чехол со своего старого мотоцикла. Я не ездила на нем уже много лет, с тех пор как стала «уважаемой» Луной.

Я надела черную толстовку и шлем. Мой запах от природы был слабым — побочный эффект моего состояния, — но на всякий случай я распылила на себя маскировщик запаха.

Я последовала за ним. Не в северный лес, а прямо в город.

Он подъехал к отелю «Лунный Свет». Это был бутик-отель, принадлежащий стае и предназначенный для высокопоставленных членов.

Я припарковалась в двух кварталах оттуда и двинулась вперед, прячась в тени.

Мне не нужны были сверхъестественные способности, чтобы проникнуть внутрь. Я занималась логистикой стаи. Я знала расписание смен, слепые зоны камер, за установку которых сама же и заплатила, и главный код для служебного входа.

Я подошла к заднему входу отеля. Служебная дверь. Я ввела код: 0412. День рождения Яна. Антон был предсказуем.

Оказавшись внутри, я сосредоточилась. Я не могла использовать Мысленную связь, чтобы найти его — он бы почувствовал мое вторжение. Вместо этого я потянулась к нему через нашу связь, пытаясь его почувствовать.

Она была слабой. Глухой, приглушенный шум. Блокираторы связи работали.

Но я все еще чувствовала его запах. И ее.

Я поднялась по лестнице на этаж с пентхаусом. Ноги горели, мое слабое тело протестовало против нагрузки, но я продолжала идти.

В конце коридора, номер 505. Я услышала смех.

Я прижалась ухом к двери.

«Перестань, Антон!» — хихикнул женский голос. — «Ты испортишь мне макияж».

«Тебе не нужен макияж, Карина. Тебе нужна метка».

Карина.

Это имя ударило меня, как физический удар. Карина Шаповалова. Школьный психолог стаи. Женщина, которая последние шесть месяцев «помогала» моему сыну Яну справиться с тревогой перед первым обращением.

Я достала телефон, просунула его в щель под дверью и включила камеру.

Угол обзора был низким, но четким.

Они вошли в кадр. Антон был без рубашки. На Карине был шелковый халат, который определенно ей не принадлежал.

Она повернулась, и я увидела.

На стыке шеи и плеча кожа была воспаленной и красной. Свежий след от укуса.

Метка.

В волчьей культуре укус в шею — это заявление о правах. Он говорит каждому другому самцу: «Она моя». Альфа не может пометить двух самок. Пометив ее, он фактически разорвал нашу связь. Он объявил наш брак недействительным в глазах биологии, если не закона.

Карина, ухмыляясь, подняла руку и обвела укус. Она наклонилась и легонько укусила Антона за челюсть.

«Она что-нибудь подозревает?» — спросила Карина.

«Саша?» — Антон рассмеялся жестоким, пренебрежительным смехом. — «Она ничего не подозревает. Она слишком занята выпечкой печенья и вытиранием пыли с мебели. Она... одомашненная. Слабая».

«А Ян?»

«Ян в деле», — сказал Антон.

Я чуть не уронила телефон.

«Он считает тебя крутой», — продолжил Антон. — «Вчера он сказал мне, что хотел бы, чтобы ты была его матерью. Говорит, что Саша его позорит. Луна без волчьего запаха? Он называет ее дефектной».

Коридор, казалось, накренился.

Мой сын. Мой малыш. Мальчик, ради спасения которого я пожертвовала собственной душой.

Он знал. Его не обрабатывали. Он был соучастником.

Слезы защипали глаза, горячие и жгучие. Но я не дала им воли. Не могла. Если бы я сейчас разрыдалась, они бы меня услышали.

Я осторожно вытащила телефон. Я сохранила видео.

У меня было доказательство измены. У меня было доказательство Метки.

Я повернулась, чтобы уйти, но моя нога задела декоративную вазу в коридоре. Она пошатнулась.

Я поймала ее прямо перед тем, как она упала на пол, но керамика царапнула стену. Ш-ш-шорк.

«Ты это слышал?» — голос Карины был резким.

«Наверное, обслуживание номеров», — проворчал Антон.

Я не стала ждать. Я двигалась с отработанной бесшумностью женщины, которая два десятилетия старалась быть незаметной. Я растворилась на лестничной клетке в тот самый момент, когда щелкнул замок и дверь открылась.

«Алло?» — эхом разнесся голос Антона.

Я была уже на два этажа ниже, а мое сердце отбивало ритм войны.

Они считали меня слабой. Они считали меня дефектной.

Я коснулась груди, чувствуя под рубашкой зазубренный шрам.

Скоро они узнают, куда именно ушла моя сила.