Развод с магнатом: наследница теневой империи

Такси остановилось у серой девятиэтажки на окраине города.

Таисия расплатилась, вышла на тротуар. Дождь всё ещё моросил - мелкий, противный, липкий. Она подняла воротник пальто, взяла чемодан и пошла к подъезду.

Дом был старым. Краска на фасаде облупилась, козырьком служил кусок шифера, подъездная дверь не закрывалась - её держал на честном слове кирпич, подсунутый под низ. Таисия толкнула дверь, вошла внутрь.

Запах. Смесь сырости, старых ковров и жареной картошки из квартиры на первом этаже. Раньше этот запах вызывал у неё отвращение. Теперь он казался... настоящим. Живым. Не стерильным, как белый особняк.

Она поднялась на третий этаж. Лестница скрипела, перила шатались. Квартира номер семнадцать. Та, которую она сняла вчера через приложение, даже не глядя. Просто выбрала самую дешёвую в радиусе десяти километров от центра. Там, где её никто не найдёт. Где никто не увидит.

Ключ повернулся с трудом - замок заедал. Таисия нажала плечом, дверь поддалась.

Она вошла.

Маленькая прихожая. Потолки низкие, обои в цветочек - жёлтые розы на бледно-зелёном фоне. Коричневый линолеум, потёртый у порога. Вешалка на трёх крючках - одного не хватало.

Таисия поставила чемодан, прошла в комнату.

Одна комната. Кухня совмещена с гостиной. Старый диван с продавленным сиденьем - обивка в серую клетку. Пластиковый стол, два стула. Холодильник «Минск» образца восьмидесятых, который гудел как трактор.

На подоконнике - герань. Живая. Зелёная. Кто-то поливал её до неё.

Таисия подошла к окну. За стеклом - двор-колодец, качели без одной доски, мусорные баки. И небо. Серое, низкое, такое же, как везде.

Она села на подоконник. Прижалась лбом к холодному стеклу.

Всего несколько часов назад она была женой одного из самых богатых людей Вершинска. Жила в особняке с мраморными полами и белыми стенами. Ела с золотых тарелок. Спала на итальянском хлопке.

А теперь она здесь.

И впервые за три года чувствовала себя... свободной.

Странно. В этом слове не было радости. Не было облегчения. Только тишина. Только пустота. Но пустота теперь была её собственной. Не той, которую он оставлял после себя, когда уходил по утрам.

Таисия закрыла глаза.

Она вспомнила их первую встречу. Трасса, дождь, перевёрнутая машина. Она висела вниз головой, пристёгнутая ремнём, и не могла дышать. Стекло осыпалось, как звёзды. А потом появился он. Разбил окно, порезал руку, вытащил её.

«Ты жива? Отзовись!»

Она прохрипела что-то невнятное. Он отстегнул её ремень, выволок из машины, отнёс на безопасное расстояние. Только тогда автомобиль взорвался.

В больнице он сидел на стуле рядом, перевязанный, усталый. Она спросила: «Почему вы вернулись? Машина могла взорваться». Он пожал плечами: «Не подумал. Просто увидел - и полез».

В тот момент она влюбилась. Не в магната. Не в миллиардера. В мужчину, который рисковал жизнью ради незнакомки.

А потом она узнала, кто он. Нашла через знакомых. Стала появляться там, где он бывал. Ждала случая.

Случай представился через полгода. Благотворительный вечер. Она была в простом платье, без косметики - помогала знакомой с организацией. Он подошёл, узнал её.

«Та девушка из аварии. Ты в порядке?»

- Да. Спасибо вам.

«Ты здесь работаешь?»

- Да, помогаю знакомой с организацией.

Он кивнул. Посмотрел на неё ещё пару секунд. Потом сказал:

- Я сейчас в процессе одного важного контракта. И для него мне нужно... определённое семейное положение. Женатый человек выглядит надёжнее.

Таисия молчала. Сердце колотилось где-то в горле.

- Вы предлагаете мне... - она не договорила.

- Я предлагаю тебе подумать, - поправил он. - Не сейчас. Не здесь. Но если захочешь - позвони.

Он протянул визитку. Простую, белую, без лишних слов. Только имя и номер.

- Я не ищу любви, - добавил он. - И не обещаю романтики. Но я могу дать тебе стабильность, защиту, всё, что захочешь.

Таисия взяла визитку. Пальцы не дрожали - чудо.

- А что вы хотите взамен?

Дмитрий посмотрел на неё. В его серых глазах - ни намёка на чувства.

- Чтобы ты не мешала.

Она знала, что он не любит её. Знала, что это брак по расчёту. Но надеялась. Глупая, наивная надежда, что любовь придёт позже. Что она сможет растопить его лёд.

Отец был против. Сергей Громов, глава теневой империи, человек, перед которым склоняли головы даже министры, смотрел на дочь и молчал. Потом сказал:

«Он не знает, кто ты. Он не ценит тебя. Ты будешь страдать».

- Я люблю его, папа.

«Хорошо. Но я ставлю условие: пять лет ты живёшь обычной жизнью. Без нашего имени, без нашей помощи. Если он полюбит тебя за то, кто ты есть - я приму его. Если нет - ты возвращаешься домой».

Она согласилась. Думала, что выиграет.

Проиграла.

Таисия открыла глаза. В комнате было темно. Солнце уже село, а она так и не встала с подоконника. Дождь за окном прекратился, оставив на стекле мутные разводы.

Она слезла, подошла к дивану. Провела рукой по продавленной обивке - серая клетка, жёсткая, неудобная.

Лучше, чем белый шёлк. Там она спала одна. Здесь будет спать одна. Но хотя бы не будет просыпаться и смотреть на пустую подушку.

Таисия достала из чемодана свитер. Надела его поверх блузки. Потом нашла в кухонном шкафу кружку - единственную, с трещиной на ободке и надписью «Лучшая бабушка». Налила воды из-под крана.

Глоток. Вода была холодной, с металлическим привкусом. Не минеральная из французской бутылки. Не с лимоном, как она подавала ему каждое утро.

Просто вода.

Таисия села на продавленный диван, поджала ноги, укуталась в свитер. Телефон лежал рядом - тёмный экран, молчаливый.

Ни одного звонка. Ни одного сообщения.

Она не ждала. Знала, что не будет. Он подписал бумаги в коридоре, глядя ей в глаза. Сказал: «Секретарь переведёт тебе деньги». Она ответила: «Не нужно».

Больше он не звонил.

Таисия отставила кружку, легла на диван. Спина чувствовала каждую пружину - они впивались в рёбра, напоминая, что она здесь.

За окном кто-то прошёл мимо. Шаркающие шаги, лязг ключей. Сосед. Или бродяга. Не важно.

Она закрыла глаза.

Завтра нужно будет купить продукты. Найти работу. Позвонить отцу. Нет. Отцу нельзя. Условие: пять лет. Она продержалась три. Ещё два.

Она продержится.

Таисия повернулась на бок, свернулась калачиком. Диван скрипнул, поддаваясь под её весом.

Впервые за три года она засыпала не в белой кровати. Не в тишине особняка, где даже стены пахнут его равнодушием.

Впервые за три года она не ждала.

Ни шагов в коридоре. Ни звука открывающейся двери. Ни надежды, что сегодня он войдёт, посмотрит на неё и скажет: «Я скучал».

Он не скучал. Он даже не заметил, что она ушла.

Таисия провалилась в сон. Тяжёлый, без сновидений. Тёмный, как эта комната. Тихий, как её сердце.