Раскрываю свои тайные личности! Мои братья лишились дара речи!

— Здесь информация о твоих биологических родителях, — сказал Пётр бесцветным голосом. — И распоряжения на ближайшие несколько дней.

Дарья протянула руку. Она была твёрдой. Девушка открыла папку.

На первой фотографии был мужчина. Камрон Иванов. Он был в каске, его лицо покрыто морщинами от грязи и усталости. Он совсем не походил на Петра. Он выглядел настоящим.

— Мне так жаль, — выпалила Алина. Её голос был высоким и тонким. — Я не хотела рушить твою жизнь, сестра. Я просто хотела увидеть своих мамочку и папочку.

Она сделала ударение на словах «мамочка» и «папочка», растягивая гласные и превращая их в оружие. Она смотрела на Дарью, ожидая трещины в её броне.

Виктория наклонилась и обняла Алину за плечи.

— Это не твоя вина, дорогая. Ты и так достаточно настрадалась.

Дарья проигнорировала их. Она пробежалась глазами по документу. Куинс. Квартира на четвёртом этаже без лифта. Закусочная на колёсах.

Это был не Хэмптонс. Это было лучше. Это была анонимность.

Алина наблюдала за ней, её взгляд метался между лицом Дарьи и папкой. Она хотела слёз. Она хотела криков.

Дарья закрыла папку. В тихой комнате звук получился резким.

— Когда мне съезжать?

Последовавшая за этим тишина была абсолютной. Рот Алины слегка приоткрылся. Её жалостливая история застряла у неё в горле.

Пётр моргнул, сбитый с толку. Он ожидал мольбы.

— Немедленно. Так будет лучше для всех.

— Дарья, — сказала Виктория, её голос дрожал от наигранной вины. — Мы растили тебя двадцать лет. Мы не хотим быть жестокими...

— Ради Алины, — прервала её Дарья голосом, гладким, как стекло. — Мне следует уехать быстро. Если я задержусь, пресса устроит из этого цирк. Вам нужно контролировать подачу информации.

Алина прикусила губу. С нарастающей паникой она поняла, что Дарья справляется с ситуацией лучше, чем она. Дарья крадёт у неё роль жертвы.

— Тебе противно? — спросила Алина дрожащим голосом. — Потому что мои родители бедные? Они хорошие люди, даже если у них нет... вот этого. — Она неопределённо махнула рукой в сторону хрустальной люстры.

Дарья медленно повернула голову. Она посмотрела на Алину. Не сердито. Просто посмотрела, препарируя девушку, как лягушку на уроке биологии.

— Я ни слова о них не сказала, — произнесла Дарья. — Почему ты так стремишься рассказать мне, что я должна чувствовать?

Алина покрылась красными пятнами. Она опустила взгляд на свои руки.

Пётр постучал по столу, раздражённый женскими эмоциями, нарушавшими его расписание.

— Достаточно. Дарья, мы подготовили компенсацию.

Дарья подняла бровь.

Алина резко вскинула голову. Скорбь исчезла, сменившись острым расчётом бухгалтера.

Вошла горничная и поставила на стол чайный сервиз. Фарфор тихо звякнул. Дарья взяла чашку, налила чай, добавила молоко, размешала раз, два, три. Ложка не коснулась стенок.

Алина наблюдала за этим ритуалом с неприкрытой завистью. Она попыталась выпрямить спину, подражая осанке Дарьи, но выглядела лишь скованной.

— Алина ещё не привыкла к такой жизни, — сказала Виктория, заметив контраст. — Тебе придётся простить ей недостаток лоска, Дарья.

В воздухе повис подтекст: «Теперь ты здесь чужая. Ты гостья».

Дарья поставила чашку. Она решительно щёлкнула о блюдце.

— Не за что прощать, — сказала Дарья. — Теперь мы чужие люди.

Виктория вздрогнула, словно от пощёчины. Её лицо побледнело. Она не ожидала, что разрыв будет таким чистым.

Пётр достал из кармана пиджака чек. Он положил его на стол.