Отвергнутая жена: Холодная месть тайной наследницы

На следующее утро небо, очищаясь после бури, было багрово-лиловым. Инесса проснулась не в поместье Варгас. Она там не ночевала. Она спала в маленькой стерильной комнате в закрытом клубе в Москва-Сити, для входа в который требовалось сканирование сетчатки глаза.

На ней был бежевый тренч поверх простой белой блузки и брюк. Она вела неприметный седан Audi — машину, которую купила за наличные два года назад и держала на парковке в трех кварталах от поместья.

Она подъехала к особняку из бурого песчаника на Остоженке. На двери не было вывески, только латунная табличка с номером.

Она позвонила. Дверь со щелчком открылась.

Внутри кабинет пах старыми книгами и дорогим кофе. Татьяна Глебова сидела за заваленным папками столом из красного дерева. У Татьяны были резкие черты лица и прическа каре, такая острая, что, казалось, ею можно резать бумагу. Она была лучшим адвокатом по разводам в городе и единственной подругой Инессы.

Татьяна подняла глаза и присвистнула.

— Вылитая шпионка, — сказала Татьяна.

Инесса сняла солнцезащитные очки. Ее глаза покраснели не от слез, а от недосыпа. Она села и поставила кожаную сумку на пол.

— Составляй, — сказала Инесса. — С меня хватит.

Татьяна даже не моргнула. Она полезла в ящик стола и достала толстую папку.

— У меня все готово уже полгода, Инесса. Ты же знаешь.

Татьяна открыла папку.

— Мы потребуем половину, — сказала Татьяна, снимая колпачок с ручки. — В брачном договоре есть пункт об измене. Если мы сможем доказать эмоциональную неверность — что, учитывая вчерашние фотографии с похорон, верное дело — мы сможем вскрыть траст.

— Нет, — сказала Инесса.

Татьяна замерла. — Что?

— Мне не нужны его деньги, — тихо, но твердо произнесла Инесса. — Мне не нужно поместье. Мне не нужны акции. Я хочу уйти. Чистый разрыв. Немедленно.

Татьяна уронила ручку. — Инесса, ты три года играла роль послушной жены для этого великовозрастного дитяти. Ты была его сиделкой, его пиар-менеджером, его боксерской грушей для эмоций. Ты заслужила эту выплату.

Инесса достала из сумки запечатанный медицинский конверт и подвинула его через стол.

Татьяна нахмурилась. — Что это?

— Открой.

Татьяна вскрыла конверт. Она пробежала глазами по документу. Это был отчет гинеколога от ведущего специалиста, датированный вчерашним днем.

Глаза Татьяны расширились. Она подняла голову, слегка приоткрыв рот.

— Не тронута? — прошептала Татьяна. — Ты... после трех лет?

Инесса откинулась на спинку стула. — Он хотел сохранить себя для нее. Сказал мне в нашу брачную ночь. Сказал, что наш брак — это просто бизнес, слияние между его отцом и советом директоров. Сказал, что не осквернит память о Нине — так он называет Ладу — переспав со мной.

Татьяна захлопнула папку. — Вот сукин сын. Это фактическое оставление супруга. Это мошенничество. Мы можем его уничтожить. Мы заставим его платить до последней капли крови.

— Нет, — сказала Инесса. Она наклонилась вперед, сцепив руки. — Послушай меня, Татьяна. Семья Сантос ищет меня.

Атмосфера в комнате изменилась. Татьяна напряглась.

— Частных сыщиков моей бабушки видели возле клиники на прошлой неделе, — продолжила Инесса. — Если я затяну это грязным бракоразводным процессом, если мое лицо появится на обложках таблоидов в борьбе за деньги, семья Сантос меня найдет. Они затащат меня обратно. И ты знаешь, что это значит.

Татьяна сглотнула. Она знала. Она была единственной, кто знал.

Инесса вздохнула. — Мне нужна скорость. Мне нужно, чтобы Егор подписал отказ от оспаривания. Мне нужно, чтобы он думал, что побеждает. Если я ничего не попрошу, если уйду только с одеждой, его эго позволит мне уйти. Он думает, что я беспомощна. Он думает, что я приползу обратно на коленях.

Татьяна посмотрела на медицинский отчет, затем на решительное лицо Инессы. Она вздохнула — долгий, побежденный вздох.

— Хорошо, — сказала Татьяна. — Я составлю «отвлекающее» соглашение. Обоюдное расставание, никаких алиментов, никакого раздела имущества. Это худшая сделка в истории.

— Это цена свободы, — сказала Инесса.

Ее телефон на столе завибрировал. Сообщение от Егора.

«Семейный ужин сегодня вечером. Не опаздывай».

Инесса уставилась на экран. Она напечатала: «Принято». Затем удалила сообщение.

Она встала. — Подготовь все к завтрашнему дню.

Инесса поехала обратно в поместье. Она припарковала Audi в трех кварталах, подошла к служебному входу и проскользнула в дом.

Она переоделась в одно из тех платьев пастельных тонов, которые нравились Егору — что-то мягкое, не вызывающее угрозы. Она спустилась по парадной лестнице.

Она остановилась на площадке.

В главной гостиной, пространстве, которое Инесса оформила минималистичным, элегантным искусством, царил хаос.

Грузчики выносили абстрактные скульптуры, которые она заказывала. На их место они вешали большие, кричащие фотографии в дешевых, разноцветных пластиковых рамках.

Фотографии были повсюду. Лада и Леонид на пляже. Лада и Леонид в «Острове Мечты». Лада и Леонид пекут печенье.

Это походило на святилище.

Лада стояла в центре комнаты, указывая на каминную полку.

— Нет, передвиньте эту вазу, — давала она указания рабочему. — Она загораживает фотографию, где у Леонида прорезался первый зуб.

Инесса спустилась по оставшимся ступеням. Ее каблуки зацокали по мрамору.

Лада обернулась. Ее лицо озарила улыбка, не коснувшаяся глаз.

— О! Инесса! — Лада хлопнула в ладоши. — Надеюсь, ты не против. Мне просто показалось, что здесь так... холодно. Нужно было добавить немного жизни. Семейной энергии.

Инесса посмотрела на стену, где раньше висела ее любимая картина, угрюмое море. Теперь ее место занимала увеличенная фотография Леонида, поедающего спагетти.

— О вкусах не спорят, полагаю, — сказала Инесса. — Хотя некоторые вещи объективно кричащие.

Улыбка Лады дрогнула. Она прикусила губу, и ее глаза мгновенно наполнились слезами.

— Я просто хотела сделать как лучше...

Из библиотеки вошел Егор. Он увидел лицо Лады и тут же встал между двумя женщинами.

— Инесса, — предостерег Егор. — Лада — гостья. Можешь хоть раз постараться быть любезной?

Инесса посмотрела на него. Он был в повседневном свитере и выглядел точь-в-точь как тот пригородный папаша, которого он изображал рядом с Ладой.

— Гостья? — спросила Инесса. — Тогда почему она меняет обстановку в доме хозяина?

Челюсти Егора сжались. — Это мой дом, Инесса. А Лада пытается сделать его уютным для Леонида. Мальчик и так достаточно натерпелся.

Инесса оглядела комнату. Это больше не походило на дом. Это походило на помеченную территорию.

— Ты прав, — сказала Инесса.

Егор моргнул, удивленный ее капитуляцией.

— Это твой дом, — продолжила она. — Скоро он будет полностью твоим.

Она повернулась и пошла к лестнице.

Егор смотрел ей вслед. Он почувствовал укол раздражения, странный зуд на затылке. Обычно она бы спорила. Обычно она бы боролась за свою эстетику.

Почему она так легко сдалась?

Егор повернулся к Ладе, которая мужественно шмыгала носом.

— Не волнуйся, милая, — сказал Егор, обнимая ее. — Она просто завидует. Все выглядит отлично.