Отвергнутая жена? На самом деле Принцесса-Альфа!

Три года каждое утро я глотала горькие таблетки-подавители. Я приглушала свой свет и скрывала, что я дочь Короля-Альфы, и всё это — чтобы быть идеальной, покорной Луной для Семёна.

Я думала, что любви достаточно. Я ошибалась.

Семён привел в наш Дом стаи беременную женщину-изгойку, утверждая, что она носит дитя его покойного Беты. Но то, как он прикасался к ней, как позволил ей носить свою рубашку и сидеть во главе моего стола, кричало об истине.

Когда я потребовала уважения, он не извинился.

Он дал мне пощёчину.

Звук удара эхом разнёсся по комнате, разбив вдребезги остатки моего самообладания. Он смотрел на меня с презрением, насмехаясь надо мной как над слабой самкой без семьи и власти. Он даже отдал реликвию моей покойной матери — её ожерелье — своей любовнице и смотрел, как та его ломает.

— Без моей защиты ты — ничто, — выплюнул он.

Он искренне верил, что я беспомощная Омега. Он и понятия не имел, что стоит на земле, купленной на моё приданое, и защищённой Оберегами, связанными с моей кровью.

Я вытерла кровь с губы. Мои глаза из нежно-карих стали пугающе-серебряными и засветились.

Я потянулась через древнюю ментальную связь, о которой он не знал.

— Демьян, — приказала я королевскому гвардейцу, ожидавшему в тени. — Уничтожь всё.

Семён хотел войны? Я устрою ему апокалипсис.

Глава 1

От лица Мирославы:

Я уставилась на маленькую белую таблетку на своей ладони. Она выглядела достаточно безобидно, но была единственным, что удерживало мой мир от полного сожжения.

Подавитель.

Три года назад я заключила договор с отцом. Чтобы доказать, что я могу вести за собой сердцем, а не только по праву наследия. Чтобы найти пару, который полюбит Мирославу, а не Принцессу. Я провалилась. Три года я каждое утро глотала эту горечь. Я делала это, чтобы быть идеальной, покорной Луной для Стаи Серебряного ручья. Я делала это, чтобы скрыть, кто — и что — я на самом деле.

Я проглотила её насухо. Меловой привкус остался на языке, пока я спускалась по парадной лестнице Дома стаи.

Дом стаи — это сердце любого сообщества оборотней. Это место, где правит Альфа, где живут высокопоставленные члены и где ведутся дела стаи. Он должен быть святилищем.

Сегодня он пах гнилью.

— Ей больше некуда идти, Мирослава. Прояви сочувствие.

Я остановилась у подножия лестницы. Семён, мой муж и Альфа этой стаи, стоял в фойе. Рядом с ним была женщина, которую я никогда не встречала, но мой внутренний волк мгновенно ощетинился.

Она была миниатюрной, с заплаканными глазами и дрожащими руками. Но под дешёвым парфюмом я чувствовала его. Отчётливый, мускусный запах изгойки — волчицы без стаи, отверженной, презревшей законы нашего вида.

— Изгойка, Семён? — спросила я, мой голос был спокоен, несмотря на бурю в животе. — Ты приводишь изгойку в Дом стаи? Это нарушает протоколы безопасности.

Челюсть Семёна напряглась. Он был красивым мужчиной, с широкими плечами Альфы, но в его глазах всегда был блеск высокомерия, который я по глупости много лет назад приняла за уверенность.

— Она не просто изгойка, — рявкнул Семён. — Это Каролина. Она была парой моего покойного Беты, Марка. Она носит его щенка.

Каролина прижала руки к животу, глядя на меня широкими, испуганными глазами.

— Пожалуйста, Луна, — прошептала она. — Я просто хочу, чтобы мой малыш родился в безопасности. Марк так хорошо о вас отзывался.

Мой внутренний волк, обычно усыплённый таблетками, зашевелился. Он издал низкое, предостерегающее рычание в глубине моего сознания. «Лгунья», — прошипел он.

В нашей культуре, когда волк низшего ранга встречает Альфу или Луну, он подставляет шею. Это знак подчинения, инстинктивное признание иерархии. Каролина не подставила шею. Вместо этого она посмотрела на меня, и на долю секунды я увидела, как уголок её губ скривился в ухмылке.

— Если она носит дитя члена стаи, она может остаться в покоях для Омег, — сказала я, пытаясь сохранить порядок в доме. — У нас там есть гостевые комнаты.

— Нет, — прервал Семён, его голос прогремел. — Она останется здесь. На втором этаже. Рядом с нашими апартаментами.

— Этот этаж только для высокопоставленных лиц, — возразила я.

— Я — Альфа! — Семён шагнул вперёд, его аура вспыхнула. Это было давление в воздухе, волна доминирования, призванная заставить подчиниться. — И я сказал, она останется там, где я смогу защитить наследие Марка. Не смей мне перечить, Мирослава. Ты знаешь, что слишком слаба, чтобы противостоять моему приказу.

Я опустила глаза, но не от страха, а по привычке. Таблетки делали меня физически слабее обычной самки-Альфы, и он использовал это против меня.

— Как пожелаете, Альфа, — пробормотала я.

В ту ночь атмосфера в доме изменилась. Обычно Дом стаи пахнет сосной и землёй — ароматом нашей территории. Но к ужину запах Каролины был повсюду. Он был приторным, как перезрелые персики, гниющие на солнце.

Я пыталась его игнорировать. Я сидела в гостиной, читая книгу, стараясь быть послушной женой.

— Моя лодыжка так болит, — донёсся голос Каролины из кухни.

— Дай-ка я посмотрю, — ответил глубокий голос Семёна.

Я встала и бесшумно подошла к дверному проёму кухни.

Семён стоял на коленях на полу. Каролина сидела на стуле, вытянув ногу. Его большие руки растирали её лодыжку, его большие пальцы впивались в мышцу.

Я замерла.

Для людей это могло бы выглядеть как первая помощь. Но для волков запах — это всё. Прикосновение — это всё. Растирая её кожу, он смешивал свой запах с её. Это был уход. Интимный акт, обычно предназначенный для пар или родителей и их щенков.

Он метил её своим запахом.

Мои ногти впились в деревянную дверную раму, пока дерево не затрещало.

«Семён», — позвала я его через ментальную связь.

Ментальная связь — это телепатический канал, который соединяет всех членов стаи. Он позволяет мгновенно общаться, но между парой он должен быть личной, священной линией.

«Что?» — его голос в моей голове был раздражённым. Он даже не оторвался от её ноги.

«Ты ухаживаешь за ней. Прекрати».

«Я помогаю вдове, которой больно, Мирослава. Перестань быть такой ревнивой и неуверенной в себе. Это не подобает Луне».

Он не остановился. Его рука двинулась выше по её икре. Каролина слегка откинула голову назад, издав тихий вздох, от которого у меня скрутило живот.

Я почувствовала, как что-то треснуло у меня в груди. Это был не физический перелом, а нечто более глубокое. Связь, уважение, которое я к нему питала, — всё это дало трещину.

Я захлопнула ментальную дверь. Я заблокировала его из своего разума.

Он даже не заметил.

Я поднялась наверх в нашу спальню, но кровать казалась холодной. Я не спала. Я слушала звуки дома. Спустя несколько часов я услышала его шаги на лестнице. Он не пошёл в нашу комнату. Он пошёл в гостевую комнату по соседству.

«Она боится грома», — сказал он мне однажды, когда я спросила, почему он проводит время с подчинённой. Сегодня ночью грома не было.

На следующее утро я спустилась к завтраку пораньше. Таблетка-подавитель лежала на моей тумбочке, нетронутая. Впервые за три года я оставила её там.

Я вошла в столовую. Каролина уже была там, сидя во главе стола — на моём месте.

Она ела бекон и выглядела расслабленной. Но не её местоположение заставило мою кровь застыть в жилах.

А то, во что она была одета.

На ней была белая классическая рубашка. Она была ей слишком велика. Рукава были закатаны.

Это была рубашка Семёна.

И она была пропитана его феромонами Альфы.