Когда рушится вечность — Жестокая правда любви

Мой муж, IT-миллиардер Игорь Волков, был идеален. Два года он боготворил меня, и нашему браку завидовали все, кого мы знали.

А потом появилась женщина из его прошлого, держа за руку бледного, больного четырёхлетнего мальчика. Его сына.

У мальчика была лейкемия, и Игорь с головой ушёл в попытки его спасти. После несчастного случая в больнице у его сына случился припадок. В этом хаосе я сильно упала, живот пронзила острая боль.

Игорь пробежал мимо меня, неся на руках сына, и оставил меня истекать кровью на полу.

В тот день я потеряла нашего ребёнка. Совсем одна. Он даже не позвонил.

Когда он наконец появился у моей больничной койки на следующее утро, на нём был другой костюм. Он умолял о прощении за то, что его не было рядом, не зная истинной причины моих слёз.

И тут я увидела. Тёмный засос на его шее.

Он был с ней, пока я теряла нашего ребёнка.

Он сказал, что умирающий сын мечтает увидеть свадьбу родителей. Он умолял меня согласиться на временное расставание и фиктивную свадьбу с ней.

Я смотрела на его отчаянное, эгоистичное лицо, и странное спокойствие окутало меня.

«Хорошо, — сказала я. — Я согласна».

Глава 1

Чистый, антисептический запах клиники ударил в нос. Я сидела на краю кушетки, наблюдая, как медсестра аккуратно перевязывает небольшой порез на моей руке. Глупо поскользнулась с кухонным ножом.

Пустяк, конечно, но Игорь настоял, чтобы я показалась врачу.

Дверь кабинета распахнулась, и он ворвался внутрь, его дорогой костюм был слегка помят.

«Лена, ты в порядке?»

Его глаза, те самые, что повелевали советами директоров, были полны беспокойства. Он подбежал, не обращая внимания на медсестру, и взял мою здоровую руку.

«Игорь, я в порядке. Это просто крошечный порез».

Он, казалось, не слышал меня. Он рассматривал свежую повязку, словно это была серьёзная рана, его большой палец нежно поглаживал моё запястье.

«Ты должна быть осторожнее», — пробормотал он, его голос был низким и полным знакомой, собственнической заботы, которая всегда заставляла моё сердце трепетать.

Медсестра, молодая женщина с добрым лицом, улыбнулась нам.

«Везёт вам. Сразу видно, как он вас любит».

Я улыбнулась в ответ, тёплое чувство разлилось по груди. «Я знаю».

Мы были идеальной парой. Елена Орлова и Игорь Волков. Бывшая бармен-миксолог, оставившая карьеру ради IT-миллиардера, который её обожал. Два года брака, которому завидовали все, кого мы знали.

Внезапно душераздирающий детский плач прорвался сквозь тишину клиники. Это был звук чистой боли, за которым последовал отчаянный, успокаивающий женский голос.

Звук доносился из соседнего кабинета. Моя улыбка угасла.

Медсестра вздохнула, её лицо стало печальным. «Бедный малыш. Ему делают химиотерапию».

«Химиотерапию?» — спросила я, забыв о своём маленьком порезе.

«Лейкемия, — тихо сказала она. — Всего четыре года. Это просто ужасно».

Волна сочувствия захлестнула меня. Я не могла представить боль, через которую проходили этот ребёнок и его мать.

«Это ужасно», — прошептала я.

Игорь сжал мою руку, его тон был пренебрежительным. «Это печально, но к нам не имеет никакого отношения, Лен. Поехали домой».

Он всегда был таким — сосредоточенным, немного холодным, когда дело касалось вещей за пределами нашего идеального мира. Он начал помогать мне слезть с кушетки, готовый уйти.

Но тут дверь соседнего кабинета открылась. Женщина с уставшими глазами и в дешёвой одежде вышла, держа за руку маленького, бледного мальчика.

Мальчик тихо плакал, его лицо было в слезах. Женщина выглядела отчаявшейся, её глаза скользили по комнате, пока не остановились на Игоре.

Она замерла. Затем её лицо исказилось от смеси шока и чего-то ещё, что я не смогла определить.

Она сделала шаг вперёд, потянув за собой маленького мальчика.

«Игорь?» — сказала она дрожащим голосом. — «Игорь Волков?»

Тело Игоря рядом со мной напряглось. Он не обернулся. Он не проронил ни слова.

Женщина сделала ещё один шаг. «Это я. Карина. Из Сочи? Четыре года назад».

Я переводила взгляд с неё на мужа, моё сердце начало биться слишком быстро. Холодный ужас пополз по спине.

Маленький мальчик, Лёва, посмотрел на Игоря. И в его маленьком, бледном лице я увидела это. Та же резкая линия подбородка. Те же глубоко посаженные глаза. Он был миниатюрной версией моего мужа.

Игорь наконец обернулся, его лицо было маской недоверия. «Я вас не знаю».

Его отрицание было быстрым, слишком быстрым.

«Отель „Жемчужина“, — настаивала Карина, её голос набирал силу. — Ты был там на IT-форуме. Мы… мы провели ночь вместе».

Всплыло воспоминание, что-то, что Игорь однажды давно мне рассказал. Пьяная ошибка в Сочи перед нашей встречей. Он сказал, что это была бессмысленная ночь, глупая ошибка, о которой он сожалел.

Мой взгляд снова упал на мальчика, Лёву. Четыре года.

Математика была простой. Математика была жестокой.

Тёплый, счастливый пузырь, в котором я жила, не просто лопнул. Он разлетелся на миллион ледяных осколков.

Я посмотрела на Игоря, мой голос был едва слышен. «Это правда?»

Он не смотрел мне в глаза.

«Нам нужен тест на отцовство», — сказала я, слова казались чужими во рту. Мой собственный голос звучал отстранённо, будто принадлежал кому-то другому.

Ожидание результатов было самым долгим часом в моей жизни. Карина сидела тихо, обнимая сына, её выражение лица было спокойным, почти победным. Игорь мерил шагами пол, его лицо было мрачным, его харизма исчезла, сменившись неприкрытой, кипящей виной.

Я просто сидела, сжав руки на коленях, пытаясь удержать себя в руках. Я чувствовала онемение, будто смотрела фильм о том, как рушится моя жизнь.

Наконец, медсестра вернулась с листком бумаги. Ей не нужно было говорить ни слова. Взгляда на её лице было достаточно.

Результаты подтвердили это. Вероятность 99,9%.

Лёва был сыном Игоря.

Игорь уставился на бумагу, его лицо стало пепельным. Он посмотрел на меня, его рот открывался и закрывался, но слов не было. Он просто выглядел потерянным, сломленным.

Карина начала рыдать, рассчитанным, жалким звуком. Она притянула Лёву ближе.

«Игорь, он умирает, — плакала она. — Врачи говорят, ему нужна пересадка костного мозга. Ты его единственная надежда. Пожалуйста, он твой сын».

Слово «сын», казалось, ударило Игоря как физический удар. Он посмотрел на больного маленького мальчика, на слёзы на его лице, и что-то в моём муже изменилось. Вина в его глазах сменилась яростным, отчаянным чувством ответственности.

Он посмотрел на меня, но его взгляд был далёким. Словно он уже был в другом мире, мире, где меня не существовало.

«Лена, — сказал он напряжённым голосом. — Поезжай домой. Я… я сам разберусь. Просто поезжай домой и отдохни».

Поезжай домой.

Слова эхом отдавались в моей голове. Он отсылал меня. В первом настоящем кризисе нашего брака он выбирал их. Он выталкивал меня.

Это был приговор. Вердикт. И в тот момент я поняла, что проиграла.

У меня даже не хватило злости, чтобы бороться. Я просто чувствовала глубокую, опустошающую печаль. Это был человек, который обещал любить и защищать меня вечно. Человек, которого я любила каждой частичкой своей души.

Но у него был секрет. Четырёхлетний секрет, который теперь умирал. И я не могла ненавидеть его за желание спасти своего ребёнка.

Я встала, ноги казались ватными. Мир слегка качнулся. Я вышла из клиники, оставив его там с его прошлым, его сыном и женщиной, которая только что разрушила моё будущее.

Я вернулась в наш красивый, пустой дом. Огромный свадебный портрет в фойе, казалось, насмехался надо мной. Наши улыбающиеся лица, полные надежды. Мне стало дурно.

Волна головокружения накрыла меня, и мир потемнел.

Когда я очнулась, я была в своей кровати. Наша домработница, Мария, смотрела на меня с беспокойством.

«Госпожа Волкова, вы упали в обморок. Я вызвала врача».

Врач, мужчина с добрым лицом, собирал свою сумку. Он мягко улыбнулся.

«Поздравляю, госпожа Волкова. Вы беременны».

Беременна.

Слово повисло в воздухе. Крошечная искра радости вспыхнула во мне, но тут же её сменила волна сокрушительной неопределённости. Ребёнок. Наш ребёнок.

Но хотел ли Игорь нашего ребёнка теперь?

«Где он?» — спросила я Марию слабым голосом. — «Где Игорь?»

«Он не приходил домой, госпожа. Он не звонил».

Он всё ещё был в больнице. С ними.

Я лежала, одна рука на моём плоском животе, другая сжимала телефон, буря радости и страха бушевала внутри меня.

Он пробыл в больнице всю ночь. Он не позвонил. Он не написал.

На следующее утро, когда я сидела одна за огромным обеденным столом, пытаясь заставить себя съесть тост, мой телефон завибрировал.

Сообщение с неизвестного номера.

«Я знаю, что вы ищете свою семью. Думаю, я могу помочь».

Я уставилась на экран, моё сердце колотилось. Моя семья. Семья, которую я не помнила. Семья, которую я считала навсегда потерянной.

Я напечатала в ответ одно, дрожащее слово.

«Кто это?»