Отвергнутая Луна, присвоенная Королем

POV Авелина

Большой зал стаи Хохловых пах жареной олениной, старым вином и удушающим мускусом сотен волков, борющихся за доминирование. Но для меня он пах отвержением.

Я стояла в тени за массивной каменной колонной, сжимая ножку пустого бокала, словно спасательный круг. Мое платье из выцветшего серого шифона, видавшее лучшие дни, делало меня невидимой среди шелков и бархатов высокопоставленных волчиц.

— Осторожнее, безволчья.

Проходивший мимо официант-Омега врезался в мое плечо, и брызги красного вина каскадом полились на мою юбку. Он не извинился. Даже не остановился. А зачем ему? В мире, где правит сила зверя, я была меньше, чем ничто. Генетический дефект. Благотворительный случай, который терпели лишь потому, что мои родители погибли, служа бывшему Альфе.

Я прикусила губу, сдерживая жгучие слезы. Не плачь. Не позволяй им увидеть, как ты сломалась.

Во главе стола поднялся Бронислав Хохлов. Зал мгновенно затих. Он был красив той грубоватой, мальчишеской красотой, что заставляла мое сердце биться чаще с самого детства. Он был моим лучшим другом. Моим защитником. Всего неделю назад под старым дубом он обещал мне, что отсутствие у меня волка для него не имеет значения.

— Сегодня, — прогремел голос Бронислава, усиленный его аурой Альфы, — начинается новая эра для нашей стаи.

Он повернулся, протягивая руку не мне, а женщине, сидевшей рядом с ним. Екатерине Паниной. Дочери соседнего Альфы. Она была ошеломительна, смертоносна и обладала волком, таким же свирепым, как и ее улыбка.

— Я представляю вам свой выбор, — объявил Бронислав, его взгляд скользнул по толпе, намеренно избегая моего темного угла. — Перед лицом Богини Луны, моя будущая Луна, Екатерина Панина!

Аплодисменты были оглушительными. Они обрушились на меня, как физический удар. Я видела, как Екатерина наклонилась, шепча ему что-то на ухо, и Бронислав рассмеялся — звук, который разбил вдребезги последнюю хрупкую надежду в моей груди. Он не просто выбирал политический союз, он стирал меня из своей жизни.

Я не могла дышать. Воздух в зале стал слишком разреженным, слишком горячим. Развернувшись на каблуках, я сбежала.

Я бежала по каменным коридорам, мое испачканное вином платье липло к ногам, пока не ворвалась в святилище — библиотеку стаи. Я захлопнула тяжелую дубовую дверь и рухнула на нее, сползая на холодный пол.

Здесь, в окружении запаха пыли и древних пергаментов, я наконец позволила рыданию вырваться из горла.

— Жалкая, — прошептала я в пустую комнату. — Какая же ты была дура, что поверила ему.

— Слезы — пустая трата влаги, малышка.

Голос был низким, он вибрировал сквозь половицы и проникал прямо в кости. Я замерла, сердце колотилось о ребра.

Я подняла глаза. В тени исторической секции стоял человек, которого я видела лишь в страшных сказках на ночь.

Демид Марков. Альфа-Король. Ликан.

Он был огромен, его смокинг трещал на плечах, которые казались достаточно широкими, чтобы нести на себе весь мир. Но именно его глаза парализовали меня — черные как смоль, бездонные и впившиеся в меня с хищной напряженностью, от которой по коже побежали мурашки.

Воздух вокруг него больше не пах библиотекой. Он пах сильной грозой и раздавленным кедром. Этот запах был всепоглощающим. Опьяняющим.

— Король Марков, — выдавила я, пытаясь встать. Колени дрожали так сильно, что я чуть не упала снова. — Я... я не знала, что вы здесь. Я уйду.

— Останься. — Это была не просьба. Это был приказ, вибрировавший в воздухе, хотя, будучи безволчьей, я не должна была ощущать тяжесть Приказа Альфы. Тем не менее, мои ноги словно приросли к месту.

Прежде чем я успела что-то сказать, сквозь дверь донесся приглушенный голос Бронислава, объявлявшего о своем помолвочном пире. Боль в груди вспыхнула снова, острая и мучительная, словно мою душу разрывали пополам. Ноги подкосились.

Но я не упала на пол.

В мгновение ока, слишком быстром для человеческого глаза, Демид оказался рядом. Его руки, твердые как железо, поймали меня.

Щелк.

В тот момент, когда его кожа коснулась моей обнаженной руки, по мне прошел разряд электричества. Сильный, горячий и неоспоримый. Я ахнула, в шоке глядя на него. Его зрачки расширились, поглотив белки глаз. Низкое, гортанное рычание заклокотало в его груди — звук, который был абсолютно звериным.

— Забери меня отсюда, — слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить. Это было безумие. Он был самым опасным существом на континенте, человеком, известным тем, что вырезал целые стаи бродяг. Но, глядя на дверь, за которой Бронислав праздновал мое уничтожение, мне было все равно.

Демид посмотрел на меня сверху вниз, его выражение лица было непроницаемым, челюсть напряглась. — Если ты уйдешь со мной, Авелина, пути назад не будет. Переступишь порог моей территории — и будешь принадлежать тьме.

— Хорошо, — прошептала я, отчаяние превращалось во что-то холодное и острое. — Я устала от света.

Салон его матово-черного «Майбаха» был другим миром. Тихим, герметично изолированным от боли поместья Хохловых.

Мы ехали уже двадцать минут. Я нашла хрустальный графин с виски в центральной консоли и пила из него, как воду. Жжение в горле было единственным, что отвлекало меня от фантомного электричества, все еще гудевшего там, где он коснулся меня.

Я посмотрела на него. Он вел машину одной рукой, его профиль был резким и жестоким на фоне проносящихся городских огней. Он был воплощением власти. Горой, на которую Бронислав Хохлов никогда не смог бы взобраться.

Если я хотела выжить — если я хотела заставить их заплатить — мне нужно было оружие. Или щит.

Алкоголь придал мне храбрости, которой у меня не было.

— Женись на мне, — выпалила я.

Машина не вильнула, но давление воздуха в салоне мгновенно упало. Демид на меня не смотрел. Его хватка на руле усилилась так, что кожа заскрипела.

— Вы пьяны, госпожа Есенина.

— Я в отчаянии, — поправила я, мой голос слегка заплетался. — Я безволчья. У меня нет семьи. Бронислав вышвырнет меня к утру, чтобы угодить своей новой сучке. Мне нужна защита. А вам... вам ведь тоже что-то нужно, не так ли? Все чего-то хотят.

Остаток пути он молчал, напряжение стало таким густым, что можно было задохнуться.

Когда лифт открылся прямо в фойе его пентхауса, я, пошатываясь, вышла. Адреналин сменился истощением. Пространство было холодным, минималистичным и пугающе пустым.

— Жди здесь.

Демид подошел к большой абстрактной картине на стене, отодвинул ее и открыл потайной сейф. Он достал один документ и перьевую ручку.

Он повернулся ко мне, его темные глаза блестели чем-то, что опасно походило на триумф.

— Ты просила о браке, — сказал он, его голос был гладким, как бархат, обернутый вокруг кинжала. Он положил бумагу на мраморный консольный столик. — Это Обязывающий договор о защите. Он дает тебе мое имя, мои ресурсы и мою абсолютную защиту.

Он наклонился, его кедровый аромат окутал меня, заставляя голову кружиться. — Но взамен, Авелина, ты будешь принадлежать мне. Твоя жизнь. Твоя безопасность. Твое будущее. Все это станет моим.

Я посмотрела на бумагу. Слова плыли перед глазами. Обязывающий... Марков... Жена...

Я не читала мелкий шрифт. Мне были безразличны последствия. Я просто хотела, чтобы боль прекратилась. Я хотела быть неприкасаемой.

Я схватила ручку и нацарапала свою подпись.

Авелина Есенина.

В тот момент, когда чернила высохли, меня накрыла волна головокружения. Комната накренилась. Последнее, что я почувствовала, — это как руки Демида подхватили меня и прижали к его твердой груди, и слабое ощущение его губ, коснувшихся моего лба, когда тьма поглотила меня.