От Отвергнутой Омеги к Верховному Белому Волку

Алёна

Боль от Ритуала Разрыва была не физической. Это была духовная ампутация.

Я сидела в центре кабинета Старейшины, окруженная горящим шалфеем и соляными кругами. Старейшина читал на древнем языке, его голос был низким гулом, вибрировавшим в моих ребрах.

Каждое его слово ощущалось как зазубренный крюк, впивающийся в мою грудь, находящий золотую нить, что соединяла мою душу с душой Дамира, и тянущий.

— Ты, Алёна из Стаи Черной Луны, принимаешь вечную пустоту, что приходит с разрывом связи Истинных? — спросил Старейшина, его глаза были печальны.

— Принимаю, — сказала я. Я не колебалась. Связь уже была петлей; я просто перерезала веревку.

— Да будет так.

Старейшина опустил серебряный церемониальный нож, рассекая воздух между нами.

Крик вырвался из моего горла. Казалось, будто мое сердце вырвали из грудной клетки без наркоза. Я свернулась в клубок на ковре, задыхаясь, царапая половицы. Связь — тот постоянный, фоновый гул присутствия Дамира, его эмоций, его местоположения — исчезла.

Тишина. Абсолютная, ужасающая тишина.

Я долго лежала, пока дрожь не прекратилась. Когда я встала, я почувствовала себя легче. И пустее.

Я вернулась в свою комнату. Это уже не было комнатой. Раньше это был люкс Луны, предназначенный для пары Дамира. Но после того, как я не смогла обратиться в восемнадцать, Лидия постепенно захватила его. Теперь это была просто кладовка, забитая старыми трофеями Лидии, зимними пальто и коробками. Моя койка была засунута в угол.

Я села на тонкий матрас и достала из-под кровати маленькую деревянную шкатулку. Внутри была моя фотография в восемнадцать лет, улыбающейся, полной надежд, ждущей прихода своей волчицы. Это было до болезни. До «витаминов», которые давала мне Лидия.

Мой телефон завибрировал на ящике, который я использовала как тумбочку.

— Алло? — ответила я.

— Алёна Игоревна? Это похоронное бюро «Лунная Тишь», — сказал профессиональный голос. — Мы звоним по поводу вашей брони. Платеж за участок был отклонен.

Я закрыла глаза. Даже в смерти я была нищей. Мои родители перестали давать мне деньги много лет назад.

— Я... я поняла. Просто отмените, — тихо сказала я. — Я что-нибудь придумаю.

— Вы уверены? Штраф за утилизацию тела все равно будет применен, если...

Дверь в мою комнату с грохотом распахнулась.

Там стоял Дамир, его грудь тяжело вздымалась. Он выглядел диким. Галстук развязан, волосы в беспорядке. Он тяжело дышал, глубоко вдыхая, его ноздри раздувались.

— Где он? — потребовал он.

— Где что? — спросила я, не потрудившись встать.

— Запах! Жасмин! — Он шагнул вперед, оглядывая тесную, пыльную комнату, словно ища незваного гостя. — Он просто... пропал. Почему я тебя не чувствую?

Запах. Уникальный аромат пары. Теперь, когда связь была разорвана, для него я пахла не более чем обычный волк. Или, в моем случае, больная человечка.

— Я же говорила, Дамир, — сказала я ровным голосом. — Я разорвала связь.

Он замер. Он уставился на меня, переваривая слова. В его выражении лица был не просто гнев; мелькнуло искреннее замешательство, как у человека, который шагнул с бордюра и не нашел под ногами земли. Затем его взгляд упал на телефон в моей руке. Он, должно быть, услышал конец разговора.

— С кем ты говорила? — рявкнул он.

— С похоронным бюро, — честно ответила я.

Его лицо исказилось от ярости. Он выхватил телефон из моей руки и швырнул его в стену. Телефон разлетелся на куски.

— Прекрати! — закричал он. Стены задрожали. — Прекрати манипулировать мной этим суицидальным бредом! Думаешь, покупка могилы заставит меня тебя жалеть? Это заставляет меня ненавидеть тебя еще больше!

Он схватил меня за плечи и рывком поднял. — Ты проклинаешь эту Стаю своей одержимостью смертью. Ты — пара Альфы, и живешь в кладовке, планируя собственные похороны, как мученица.

— Я не твоя пара, — сказала я, встречая его яростные золотые глаза. — Больше нет.

— Ты всегда будешь тем, кем я скажу! — Он снова использовал Голос Альфы. — На колени!

Мои колени с силой ударились о пол. Приказ обошел мой мозг и напрямую управлял мышцами.

Я посмотрела на него снизу вверх. Он выглядел могущественным, прекрасным и абсолютно чудовищным.

— Ты помнишь, Дамир? — тихо спросила я. — Когда нам было восемнадцать. Ты клялся Лунной Богине, что будешь защищать меня.

Он усмехнулся, глядя на меня свысока. — Лунная Богиня совершает ошибки. Она свела льва с мышью. Ты не годишься в Луны. Ты даже в волки не годишься.

Его слова должны были ранить. Но та часть меня, которую он мог ранить, была мертва.

— Ты прав, — сказала я. — Я не Луна.

Он фыркнул и развернулся, вылетая из комнаты. Он так хлопнул дверью, что с потолка посыпалась пыль.

Я мгновение оставалась на полу. Затем подползла к своему разбитому телефону. Экран треснул, но он все еще работал.

Я открыла черновик письма в электронной почте. Это было отложенное сообщение, настроенное на отправку через сорок восемь часов. К нему были прикреплены мои медицинские записи, журналы «лекарств», которые давала мне Лидия, и запись разговора моих родителей о том, как им стыдно за меня.

Я добавила одну строчку в тело письма: *Поздравляю, Дамир. Ты свободен.*