От Отвергнутой Омеги к Верховному Белому Волку

Алёна

Я проснулась от пения птиц — жестокий контраст с тем фактом, что мне оставалось жить примерно два дня. Яд теперь действовал быстрее. Я чувствовала, как отказывают почки, тупая, пульсирующая боль в пояснице.

Я едва успела сесть, как в комнату ворвался мой отец, Игорь.

— Вставай! — взревел он.

Я вздрогнула. — Отец?

— Не называй меня так. Ты опозорила нас вчера вечером. Ушла с банкета? Устроила сцену со Старейшиной? — Он мерил шагами маленькую комнату, пнув коробку со старыми туфлями Лидии. — Лидия плачет все утро, потому что чувствует себя виноватой за твои «капризы».

— Она плачет? — сухо спросила я. — Это, должно быть, ужасно для нее.

— Следи за тоном, — предупредил он. — Ты сейчас спустишься вниз и извинишься перед сестрой. А потом поможешь ей подготовить цветочные композиции для сегодняшней церемонии.

У меня не было сил спорить. Я натянула свободный свитер, чтобы скрыть синяки на руках, и пошла за ним вниз.

Гостиная была заполнена цветами. Белые лилии, розы и... Лунные Цветы.

Лидия сидела на диване, промокая сухие глаза шелковым платком. Увидев меня, она просияла.

— Алёна! О, я так рада, что ты здесь. — Она встала и взяла букет Лунных Цветов. Они были прекрасны, светились слабым перламутровым светом, но их пыльца была сильной. — Мне нужно, чтобы ты сплела из них венок для меня.

Я уставилась на цветы. — Лидия, ты три года назад всей стае сказала, что у тебя смертельная аллергия на Лунные Цветы. Ты сказала, что я пыталась отравить тебя ими.

Эта ложь стоила мне трех ударов плетью от силовика стаи.

Улыбка Лидии не дрогнула. Она наклонилась ближе, ее голос стал шепотом, который слышала только я. — Знаю. Но Дамира сейчас нет, чтобы проверить факты, не так ли? И ты будешь их держать.

— Нет, — сказала я, отступая.

— Что здесь происходит? — прогремел голос Дамира с порога. Он только что вернулся с утренней пробежки, без рубашки, блестя от пота.

— Дамир! — ахнула Лидия. — Я просто пыталась наладить отношения с Алёной. Я попросила ее помочь мне с цветами, но она отказывается. Говорит, что надеется, что я ими подавлюсь.

— Я этого не говорила, — спокойно сказала я.

— Она лжет! — взвизгнула Лидия. Затем она сделала нечто безумное. Она схватила мою руку и силой всунула в нее букет Лунных Цветов.

В этой борьбе она ловко коснулась своей шеи. Я увидела вспышку порошка на ее кончиках пальцев — зудящий порошок, смешанный с легким раздражителем.

— А-а-а! — закричала Лидия, падая на пол. Она царапала себе горло. Мгновенно на ее коже начали появляться красные волдыри. — Мое горло! Она натерла меня пыльцой! Дамир, помоги!

Мои родители вбежали из кухни. — Что ты наделала, чудовище? — закричала моя мать.

Дамир не задавал вопросов. Он не искал логики. Он увидел свою «истинную» избранницу на полу, задыхающуюся, и меня, стоящую с цветами в руках.

Он двигался быстрее, чем мог уследить человеческий глаз.

Он не ударил меня, но отшвырнул в сторону с небрежной силой Альфы, расчищающего путь.

Я сильно ударилась о стену. Удар выбил из меня дух. Я сползла на пол, задыхаясь, зрение затуманилось. Мои ребра, уже хрупкие от яда, затрещали под давлением.

— Ты смеешь? — взревел Дамир, его глаза вспыхнули ярким янтарем его волка. — Ты смеешь причинять ей боль в моем присутствии?

Он подхватил Лидию на руки. Она уткнулась лицом в его грудь, громко рыдая, но через его мускулистую руку ее глаза встретились с моими.

Она подмигнула.

Это был взгляд чистой злобы. Круг почета.

— Уберите ее с глаз моих, — прорычал Дамир моему отцу, кивнув на меня. — Пока я сам ее не убил.

Я лежала на полу, не в силах дышать, глядя, как мужчина, которого я любила, баюкает женщину, которая меня убивала.

— Не волнуйтесь, — прошептала я, хотя никто из них меня не слышал. — Скоро я исчезну с ваших глаз.