Отвергнутая Луна: Возрождение Королевы Белых Волков

Мой партнёр, Альфа Святослав, привел в наш дом другую женщину. Она была беременной Омегой, вдовой его павшего Беты, и он поклялся защищать ее превыше всех остальных.

Он отдал ей мое почетное место, каждую ночь оставлял нашу постель холодной, чтобы успокаивать ее притворные кошмары, и полностью меня игнорировал. Я была Луной Стаи Черного Камня, но становилась призраком в собственной жизни.

Последнее предательство произошло в моей спальне. Она стояла над моим туалетным столиком и намеренно разбила священное ожерелье моей матери с лунным камнем — последнее, что у меня осталось от семьи.

Когда ворвался Святослав, он не увидел моего разбитого сердца. Он видел лишь ее фальшивые слезы.

— Что ты с ней сделала?! — взревел он, его голос был наполнен Приказом Альфы — священной силой, которую он использовал, чтобы сокрушить мою волю.

Затем ради нее он совершил непростительное. Он поднял руку и ударил меня, свою партнёршу.

В тот же миг любовь, за которую я отчаянно цеплялась, превратилась в лед. Мужчина, которому я поклялась отдать свою жизнь, не только предал меня, но и осквернил священную связь, благословленную самой Богиней.

Когда боль от его предательства пронзила меня, в моей крови пробудилось нечто древнее и могущественное. Я поднялась на ноги и произнесла слова, которые разрушат его мир и положат начало моему.

— Я, Аделина Власова, отвергаю тебя, Святослав Моисеев, как своего партнёра.

Глава 1

От лица Аделины:

Простыни рядом со мной были холодными.

Это была знакомая холодность, та, что пробирала меня до костей последние несколько месяцев. Я открыла глаза и увидела бледный утренний свет, пробивающийся сквозь тяжелые шторы в покоях Альфы. Мой партнёр, Альфа Святослав Моисеев, уже ушел.

Его запах, мощная смесь сосны и зимнего мороза, который когда-то взывал к волчице в моей душе, теперь был едва уловимым шепотом на его подушке.

Я приподнялась, мой взгляд упал на гардероб. Ряды элегантных, приглушенных платьев в оттенках серого, кремового и бледно-голубого висели в идеальном порядке.

Я провела рукой по мягкой ткани платья голубино-серого цвета. Раньше мой шкаф был полон буйства красок — кроваво-красных и закатно-золотых, которые соответствовали огню в моей душе.

Но четыре года в роли Луны Стаи Черного Камня, попытки быть идеальной, скромной партнёршей для могущественного Альфы, вытравили краски из моей жизни так же верно, как и из моего гардероба.

Это была цена союза, цена мира, цена одобрения моей свекрови Эльвиры.

Слабый шепот, зов из леса за окном, коснулся края моих чувств. Деревья звали, песня шелестящих листьев и влажной земли, которую слышала только я. Это был дар, связь с природой, которую передала мне моя мать.

Но я быстро подавила это чувство, запрятав его глубоко внутрь. У идеальной Луны не было времени на прогулки по лесу. У нее были обязанности. У нее была стая, которой нужно было служить.

Внизу, в большом зале, уже кипела утренняя суета стаи. В воздухе витал запах кофе и бекона.

Я увидела Святослава во главе длинного дубового стола, он был поглощен разговором со своим Бетой и Гаммой. Его темные волосы были идеально уложены, челюсть сжата в выражении холодной власти.

Он во всем был могущественным Альфой, и мое сердце сжималось от любви, которую, как я начинала бояться, я испытывала в одиночку.

Он не поднял головы, когда я вошла. Даже не взглянул в мою сторону.

Как только я заняла свое место, в зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились ко входу.

Там стояла Вера Родионова, одна рука изящно лежала на ее округлившемся животе, другая сжимала руку слуги, словно она вот-вот упадет в обморок. Она была Омегой, и после смерти Беты Святослава, Марка, она стала самой драгоценной и трагической фигурой в стае.

Святослав мгновенно вскочил на ноги. Резкие черты его лица смягчились, когда он подошел к ней, его крупная фигура заслонила ее.

— Ты в порядке, Вера? Хорошо спала? — его голос, обычно низкий рык приказа, был наполнен нежностью, которой я не слышала уже несколько месяцев.

— Мне снова снились кошмары, Альфа, — прошептала она дрожащим голосом. — О Марке.

Он осторожно подвел ее к стулу рядом со своим — почетному месту. Сев, она встретилась со мной взглядом через стол.

На мимолетное мгновение в ее глазах вспыхнула искра триумфа — чистой, неприкрытой провокации, — прежде чем смениться выражением невинной хрупкости.

Лед сковал мой живот. Я заставила свои губы сложиться в безмятежную, достойную улыбку Луны, хотя чувствовала, как мое собственное сердце начинает раскалываться на части.

Позже, после еды, Святослав встал. Его голос разнесся по залу, теперь наполненный безошибочной силой Приказа Альфы — той уникальной властью, которая заставляла каждого волка слушать, самой основой его правления.

— Вера носит наследника нашего павшего героя, Марка, — объявил он, обводя взглядом стаю. — Она будет жить здесь, в Доме Альфы, под моей личной защитой, пока не родится щенок.

У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как мое тело оцепенело.

Привести другую женщину, к тому же Омегу, в наш дом... в наше гнездо... было глубоким и личным оскорблением.

Но Альфа приказал. Я ничего не могла сделать.

Следующие несколько дней были тихой пыткой. Вещи Веры перенесли в гостевую комнату, расположенную прямо рядом с нашей спальней. Я слышала ее тихое напевание сквозь стены.

Шепот преследовал меня повсюду в доме стаи. Я видела жалость в глазах других волчиц, любопытство во взглядах воинов. Они наблюдали, ожидая, как их Луна справится с этим... вторжением.

Я пыталась связаться со Святославом через нашу мысленную связь, тот священный, телепатический канал, который должен был принадлежать только нам.

*Святослав, нам нужно поговорить.*

Его ответом был быстрый и холодный ментальный барьер.

*Я занят, Аделина. Дела стаи.*

Связь была прервана прежде, чем я успела сказать еще хоть слово.

Я пыталась преодолеть растущую пропасть между нами другими способами. Я приготовила его любимое блюдо, сытное рагу из оленины, которое научила меня готовить его мать. Я надеялась, что знакомый вкус напомнит ему о том, что у нас когда-то было.

Он съел один вежливый кусочек. «Спасибо, Аделина. Вкусно». Затем он переключил свое внимание на Веру, которая жаловалась на внезапное желание сладких ягод. Он немедленно послал воина на кухню, чтобы принести их для нее.

Ночи были худшими. Тихие всхлипывания Веры разносились по коридору, жалобы на ужасные кошмары. И каждый раз Святослав вставал с нашей постели, простыни рядом со мной остывали, и шел утешать ее. Он проводил часы в ее комнате, оставляя меня одну смотреть в темноту.

Я начала избегать их обоих, с головой уходя в свои обязанности Луны: управляла запасами стаи, разрешала мелкие споры — делала все, чтобы занять свой ум. Это была отчаянная попытка удержать последние остатки своего достоинства.

Однажды днем я оказалась в саду, единственном месте, где я все еще могла найти частичку покоя.

— Моя Луна.

Я обернулась. Гамма Дмитрий Костин, самый доверенный воин моего отца, стоял там. Он был здесь в рамках союза между нашими стаями. Он также был моим другом детства, частичкой дома, который я оставила позади.

Его лицо было строгим, но в глазах читалась глубокая, невысказанная озабоченность. Он больше ничего не сказал, а молча протянул мне одну-единственную, идеальную белую розу.

Я взяла ее, мои пальцы коснулись его. Его прикосновение было теплым, уважительным. Это была маленькая любезность, которая показалась мне огромной.

Вернувшись в свои покои, я замерла на пороге. Что-то было не так.

На моем туалетном столике, где я хранила свою самую драгоценную вещь, лежала маленькая, незнакомая серебряная заколка для волос. А рядом с ней ожерелье моей матери с лунным камнем лежало криво, как будто с ним небрежно обращались.

Я бросилась вперед и схватила ожерелье. Это была простая, элегантная вещь, один-единственный светящийся лунный камень, передававшийся в моей семье из поколения в поколение, род, который, по слухам, происходил от самой Лунной Богини. Это было единственное, что у меня осталось от матери.

Держа его, я чувствовала слабую, вибрирующую энергию внутри камня, силу, которая резонировала со скрытой частью меня, той частью, которую я была вынуждена подавлять. Это была моя связь с моей родословной, с моим прошлым.

Холодный ужас поселился глубоко в моих костях. Дело было не просто во вдове героя. Дело было не просто в щенке.

Присутствие Веры в моем доме было вторжением.

И я знала, с уверенностью, которая пробирала меня до мозга костей, что это было уже не просто вторжение. Это было объявлением войны.