Нежеланное Омежье лекарство Альфы

Три года я была тайной Альфы Кая. Мое прикосновение было единственным лекарством от проклятия серебряного яда, которое терзало его тело агонией. Он обещал, что если не найдет свою истинную пару к моему двадцатипятилетию, то выберет меня.

В мой двадцать пятый день рождения он привел домой другую женщину. Он потребовал вернуть ключ от своего пентхауса и швырнул на кровать безлимитную кредитку.

— Это за твои услуги, — холодно бросил он.

Его новая любовь, Лила, была искусной манипуляторшей. Когда она подставила меня, обвинив в своем похищении, Кай чуть не утопил мою больную мать в болоте, чтобы выбить из меня признание. Когда она снова подставила меня, обвинив в том, что я толкнула ее бабушку, он ударил меня на глазах у всей стаи и приказал встать на колени.

Я не могла понять, как мужчина, который когда-то защищал меня, мог стать моим величайшим мучителем, ослепленный коварной волчицей.

Последней каплей стала вспышка его проклятия. Он попытался взять меня силой, но когда вошла Лила, обвинил меня в том, что я пытаюсь заманить его в ловушку. В тот день я разорвала нашу связь и ушла в конкурирующую стаю. Туда, где мой друг детства — мой сужденный второй шанс — только что очнулся от шестилетней комы.

Глава 1

POV Серафимы:

Воздух в пентхаусе был пропитан тяжелым запахом наших тел и холодным обещанием надвигающейся грозы. Я лежала на шелковых простынях его огромной кровати, моя кожа все еще горела там, где касались его руки. Его знакомый аромат — сосна после грозы, влажная темная земля и что-то дикое, принадлежавшее только ему — окутывал меня, как парфюм, который я когда-то считала знаком судьбы.

Альфа Кай стоял у панорамного окна, его силуэт вырисовывался на фоне сверкающих огней Москвы. Три года я была его тайной, единственным лекарством от проклятия серебряного яда, которое периодически терзало его тело агонией. Мое прикосновение было его лекарством. Сейчас проклятие затихло, усмиренное. Но облегчение в его позе омрачалось леденящей отстраненностью.

— Возьми свои ключи, — сказал он ровным голосом, лишенным той страсти, что сжигала его всего несколько мгновений назад.

Я села, прикрывая грудь простыней.

— Кай?

Он обернулся. Его серые глаза, обычно цвета штормового неба, теперь были как осколки льда.

— Ключ от этой квартиры. Тот, что я тебе дал. Я хочу его вернуть.

Холодный ужас проник в мои кости, тяжелее, чем дождь, хлеставший по стеклу.

— О чем ты говоришь? Наш договор...

— Договор окончен, Серафима, — резко прервал он. — Наши три года истекли.

Он подошел к комоду и взял свой бумажник. Его движения были точными и отстраненными. Он не смотрел на меня. Он даже не мог на меня посмотреть.

— Я решил быть с Лилой, — заявил он, будто обсуждал слияние компаний. — Я объявлю ее своей избранной парой, моей будущей Луной, на следующей церемонии полной луны.

Лила. Это имя было горьким на вкус. Новая волчица в стае, едва девятнадцатилетняя, с широко распахнутыми невинными глазами, в которых, как я теперь поняла, таились коварные амбиции.

— Забери все свои вещи, когда будешь уходить, — продолжил он голосом, способным заморозить кровь в жилах. — Я не хочу, чтобы Лила нашла здесь что-то твое. Это ее расстроит.

Он вытащил из бумажника гладкую черную карту и бросил ее на кровать. Она мягко приземлилась на шелк рядом с моей дрожащей рукой.

— Это за твои услуги. Лимита нет.

Услуги. Три года быть его утешением, его лекарством, его тайным спасением... и он назвал это услугами.

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло что-то нечитаемое, прежде чем они снова ожесточились.

— Тебе теперь двадцать пять. Найди себе приличного Воина и осядь. Заведи щенков. Это то, на что только и годятся Омеги.

Он неопределенно махнул рукой на маленькую вазу на моей тумбочке, где стоял один-единственный нежный цветок Лунного лепестка.

— И избавься от этого. Лила предпочитает Кровавые розы. Их аромат сильный, подобающий Луне. Не то что эта слабая омежья ерунда.

Мое сердце будто сжали в тисках. Я вспомнила начало, три года назад. Он был отравлен серебряным клинком в битве за территорию и, в тумане боли, обнаружил, что только мое прикосновение может унять проклятие. Тогда он обещал мне, его голос был хриплым от отчаяния, что если он не найдет свою «истинную» пару к тому времени, как мне исполнится двадцать пять, он рассмотрит возможность поставить на мне метку.

Какой же я была наивной. Я думала, это Лунная Богиня дает нам шанс. Позже я узнала правду: я была просто инструментом, ходячим противоядием от его боли.

Боль стала удобным предлогом. Шесть месяцев назад, когда появилась Лила, он был очарован. Он начал отталкивать меня, предпочитая терпеть муки проклятия, сжимая в руке платок, который она уронила, вдыхая ее запах, вместо того чтобы позволить мне прикоснуться к нему.

Тихий звон раздался в моем сознании, нежный мысленный толчок. Это была моя мать. Мысленная связь, способ нашей стаи говорить от сердца к сердцу, от разума к разуму, была утешением, в котором я отчаянно нуждалась.

«Серафима? Ты в порядке, моя милая девочка? У меня новости».

Ее мысленный голос был теплым, разительно контрастируя с ледяной комнатой.

«Что такое, мам?» — послала я в ответ, пытаясь скрыть дрожь в своих мыслях.

«Это Илья. Илья из стаи Серебряного Леса. Он очнулся! После шести долгих лет Лунная Богиня вернула его нам».

Илья. Мой друг детства. Добрый, нежный Альфа из соседней стаи, который был погружен в магическую кому, сражаясь с Изгоями, чтобы защитить свою землю. Тепло разлилось по моей груди, крошечная искра в сокрушительной тьме.

Вот оно. Знак. Выход.

«Мам, — послала я, моя решимость крепла. — Кай... он все закончил. Он выбрал другую. Я возвращаюсь домой. Мы уезжаем. Как только я получу свидетельство о совершеннолетии от стаи, мы отправимся в стаю Серебряного Леса. Там мы будем в безопасности».

Я не стала дожидаться ее ответа. Я оделась, мои движения были скованными, и упаковала свои немногочисленные вещи в маленький чемодан. Я оставила черную карту на безупречно белых простынях. Мне не нужны были его деньги. Мне больше ничего от него не было нужно.

Таща за собой чемодан, я направилась к личному лифту. Когда двери на первом этаже открылись, мое сердце остановилось. Кай шел через холл, его рука собственнически обвивала талию Лилы. Она смотрела на него с обожанием.

Они увидели меня. Лицо Кая напряглось.

— Это просто одна из служанок-Омег, — сказал он Лиле достаточно громко, чтобы я услышала. — Я только что ее уволил.

Милая улыбка Лилы превратилась в ухмылку. Она подошла ко мне, покачивая бедрами.

— Ах ты, бедняжка, — проворковала она голосом, полным фальшивого сочувствия. — Наверное, так тяжело, когда тебя увольняют.

Проходя мимо, она намеренно врезалась в меня плечом.

От удара я пошатнулась. Единственная драгоценная вещь, которую я сжимала в руках, хрустальная скульптура под названием «Слеза Лунной Богини» — награда за мои танцы, символ моей высшей чести в стае — выскользнула из моих рук.

Она ударилась о полированный мраморный пол и разлетелась на тысячу сверкающих осколков.

---