Возвращение Короны

Герман резко обернулся к Валерии, его глаза расширились от неверия.

Валерия – та самая милая, невинная младшая сестра, которую он всегда защищал, – сказала нечто подобное?

У Валерии ёкнуло сердце. В её глазах мелькнула паника, и она поспешно попыталась спасти себя: «Герман, нет! Это было не так! Это неправда!»

Но запись была равнодушна к её оправданиям. Она продолжала воспроизводиться – чёткая и обличающая.

Затем раздался ровный голос Нелли – спокойный, но с едва уловимым предупреждением: «Лера, ты уверена, что хочешь это сделать?»

Следом прозвучал голос Валерии – на этот раз резкий и жестокий: «Даже если ты попытаешься меня остановить, это бесполезно. Ты же знаешь, Герман всегда будет на моей стороне. Он тебе никогда не верит».

Затем её тон полностью изменился, став паническим и фальшивым: «Уааа, Герман, быстрее! Нелли пытается столкнуть меня с лестницы! Она сказала, что я не заслуживаю быть частью семьи Мироновых, что мне здесь не место. Она пытается выгнать меня! Мне так страшно. Уааа, Герман, помоги мне!»

Герман просто стоял, и наконец всё встало на свои места.

Нелли никогда не толкала Валерию. Её подставили. Валерия специально подошла к краю лестницы, разыграла страх и использовала всё это, чтобы свалить вину на неё. Нелли была невиновна от начала и до конца. И он попался на это. Он обвинил собственную сестру.

Герман отвёл взгляд, вина болезненно скрутила грудь. Затем он нахмурился, и его голос прозвучал защищающе: «Нелли… даже если я ошибся… почему ты просто не объяснила всё раньше?»

В глазах Нелли мелькнул холодный, насмешливый блеск. Ну конечно. Её брат наконец понял, что был неправ, и всё равно каким-то образом виновата оказалась она – потому что плохо объяснила.

«Герман, похоже, у тебя память сдаёт раньше, чем возраст».

«Я…» – он открыл рот, но слов не нашлось.

Осознание накрыло его разом – всего несколько минут назад Нелли пыталась заговорить. Она чётко сказала ему, что не толкала Валерию.

И что сделал он? Он перебил её, не дал договорить и не поверил ни единому слову. Вместо этого он вышел из себя, схватил стакан и в ярости швырнул его в неё. Кровь всё ещё капала из порезов на её ноге, оставленных осколками стекла.

Стыд и разочарование жгли его изнутри, когда он медленно повернулся к Валерии.

Глаза Валерии теперь были полны слёз, лицо побледнело и дрожало: «Герман… я знаю, что была неправа. Мне не следовало лгать про Нелли. Я просто… я просто не хотела потерять тебя. Или кого-то из семьи».

Он нахмурился: «О чём ты говоришь?»

Заметив, что отношение Германа смягчилось, Валерия почувствовала шанс. Может, она ещё сможет всё исправить. Её выражение стало ещё более жалким, и слёзы полились быстрее, непрерывно стекая по щекам.

«Я прожила в доме Мироновых всю свою жизнь. Я всегда считала тебя своим настоящим братом. Я всегда любила твоих родителей, как будто они были моими. Но с тех пор как вернулась Нелли, мне стало страшно. Я подумала, что ты перестанешь меня любить. Что все вы оттолкнёте меня, потому что она – настоящая дочь… потому что она красивее меня. Я так боялась потерять тебя, что запаниковала и ужасно подставила Нелли. Герман, я знаю, что поступила неправильно. Клянусь, это больше никогда не повторится!»

Вид её слёз тронул сердце Германа.

Теперь, услышав её эмоциональное признание, он растрогался ещё сильнее. Как такая, как Валерия, могла желать кому-то настоящего зла? Она просто слишком сильно переживала за их семью. Вот и всё.

Он снова посмотрел на Нелли, его тон стал мягче: «Лера солгала только потому, что боялась потерять семью. Ты ведь не получила серьёзных травм. Не можешь ли ты быть выше этого, как старшая сестра? Просто отпусти ситуацию и прости её на этот раз».

Нелли почувствовала, как в груди поднимается горький смех.

Её собственный брат только что узнал правду и всё равно, вместо того чтобы защитить её, попросил простить ту, кто её подставил.

Это было абсурдно.

Она не могла провести в этом доме ни минуты больше. Двойные стандарты Мироновых были невыносимы. От этого её тошнило.

Герман, совершенно не осознавая, насколько искажённо звучали его слова, продолжал говорить с видом человека, стоящего над всем этим: «Нелли, если ты собираешься зацикливаться на этом и отказываешься прощать Валерию, не вини меня, когда я вышвырну тебя из этого дома!»

Нелли никак не отреагировала. Её лицо оставалось пустым, красивые черты – нечитаемыми, а взгляд был холоден.

«Тебе не придётся меня выгонять, – сказала она. – С меня хватит. С этого момента я не имею ничего общего с Мироновыми. Я не проведу здесь ни секунды больше».

Не сказав больше ни слова, она развернулась и направилась в свою комнату.

Как же это было нелепо. Она провела под этой крышей целых два года и едва ли имела вещей, чтобы заполнить один чемодан.

Она быстро собрала немногое, что принадлежало ей, вместе с документами. Затем, игнорируя жгучую боль в ноге, вытерла кровь салфеткой. Времени нормально обработать порезы не было, поэтому она просто наклеила несколько пластырей. Она переоделась в длинное платье, чтобы скрыть раны, застегнула чемодан и вытащила его из холодной, пустой комнаты, которую когда-то пыталась назвать домом.

Когда Герман увидел, как она выходит с чемоданом, до него наконец дошло. Она была не просто зла. Она не блефовала. Она действительно уходила, всерьёз готовая разорвать все связи с Мироновыми.

Его лицо исказилось от ярости: «Нелли, хорошо подумай. Если ты сегодня выйдешь за эту дверь, не рассчитывай приползти обратно! Ты пожалеешь об этом!»

Нелли не дрогнула. Она даже не обернулась. Её голос был ровным: «Я не пожалею!»

Валерия стояла рядом, её сердце бешено колотилось от радости. Наконец-то Нелли выгнали! С её уходом всё, что по праву должно было принадлежать Нелли, – любовь Мироновых, их забота и доля в семейном состоянии – достанется ей. И Валерия Миронова окажется в центре внимания.

Тем не менее она тщательно контролировала выражение лица. Кипя от восторга, но изображая тревогу, она сказала: «Герман, пойди за ней! А вдруг с ней что-то случится? Она же совсем одна – а если кто-то причинит ей вред?»

«Пусть идёт, – фыркнул Герман, с презрением в глазах. – Через пару дней она будет умолять, чтобы её впустили обратно. А когда это случится, я позабочусь о том, чтобы она усвоила своё место!»

В этот момент вбежал телохранитель, запыхавшийся и с широко раскрытыми глазами.

Он едва удостоил Нелли взглядом, когда она проходила мимо с чемоданом. Все в доме знали правду – Нелли здесь ничего не значила. У неё не было статуса. Она не была той, кому персонал должен был выказывать уважение. Они подчинялись только Валерии.

Голос телохранителя звучал громко и срочно: «Господин Миронов, госпожа Миронова! Только что прибыл важный гость! Их машина припаркована прямо у входа. Кажется, это… из семьи Макаровых!»

Семья Макаровых?

Герман и Валерия обменялись ошеломлёнными взглядами, и в следующий миг их охватило возбуждение.

Семья Макаровых стояла на самой вершине элитного круга Авроринска.

Да, Мироновы обладали богатством и статусом, но по сравнению с Макаровыми они были лишь мелкими игроками.

Власть Макаровых простиралась на поколения назад. Они были воплощением подлинного благородства.

Годами Мироновы пытались наладить с ними контакт, мечтая о деловом союзе, но всё было безрезультатно.

И теперь кто-то из Макаровых лично пришёл к ним?

«Быстро, пойдём их встречать!» – сказал Герман, его голос дрожал от возбуждения, пока он поспешно приглаживал одежду и жестом велел охраннику показать дорогу.

Валерия последовала за ним, поправляя платье. Её щёки слегка порозовели от предвкушения. Она не могла не задуматься – кто из семьи Макаровых появился?

Может ли это быть… он?