Изгнанная истинная пара короля ликанов

От лица Елены Волковой:

Я следовала за ним на ногах, казавшихся каменными, а в голове гудело от оцепенения, неверия и ужаса. Он провел меня через боковую дверь в покои, настолько роскошные, что тронный зал по сравнению с ними казался скромным. В приемной преобладали темное полированное дерево, тяжелые бархатные шторы и камин, в котором можно было бы стоять в полный рост. Но он не остановился. Он прошел в главную спальню и жестом велел мне остаться во внешней комнате.

— Жди здесь, — приказал он, и его голос эхом разнесся по огромному пространству. Затем он скрылся в помещении, которое я приняла за ванную комнату, оставив меня одну. Мгновение спустя послышался шум льющейся воды.

Наступившая тишина была почти так же ужасна, как и его присутствие. Я застыла посреди комнаты, и роскошная обстановка казалась жестокой насмешкой над моим положением. На длинном столе был накрыт пышный пир — жареное мясо, фрукты, сыры и вино, — но мой желудок сжался в тугой узел от страха. Прошло больше суток с тех пор, как я ела в последний раз, и тупая боль от голода пульсировала в животе, но я не смела ни к чему прикоснуться. Теперь я была его собственностью и не знала правил.

Тихий звук приближающихся шагов заставил меня вздрогнуть, мое тело мгновенно напряглось. Я выпрямилась, ожидая, что из ванной выйдет Король. Вместо этого из главного коридора вошел другой мужчина. Он был высоким и худощавым, с пронзительными, наблюдательными серыми глазами, и от него веяло смертоносной деловитостью. На нем была черная форма личной гвардии Короля, но его властность говорила о том, что он был кем-то большим. Бета.

Он остановился в нескольких шагах, смерив меня взглядом с головы до ног. В его взоре не было любопытства, лишь холодная, бесстрастная оценка, словно он осматривал скот. И, судя по всему, я его не устроила. Его губ коснулась легкая усмешка.

Он полез в кожаную сумку на бедре и что-то вытащил. Одним движением кисти он бросил это на пушистый ковер у моих ног. Оно приземлилось с тихим, влажным шлепком.

Я посмотрела вниз. Это была волчья лапа, отрубленная по запястье. Кровь, все еще темная и влажная, пачкала безупречно белый мех. Когти были длинными и острыми. У меня перехватило дыхание, и я отшатнулась, с моих губ сорвался сдавленный вздох.

Голос Беты был таким же холодным и резким, как и его взгляд.

— Участь предателя. Король попросил меня показать тебе это, чтобы ты поняла свое место.

Кровь застыла у меня в жилах. Это жестокое зрелище было ясным посланием, инстинктивным предупреждением. Вот что случается с теми, кто не угоден Королю. В моей памяти вспыхнул образ убитых воинов моей стаи, а чувства наполнил запах крови и смерти. Мне стало дурно.

Казалось, моя испуганная реакция его позабавила. Он полез в другой мешочек и вытащил кусок темного хлеба и жирный кусок вареного мяса. Он бросил их на пол, в нескольких шагах от окровавленной лапы.

Он дернул подбородком в сторону еды, его тон был полон презрения — так говорят с собакой.

— Ешь. Король не хочет, чтобы ты упала в обморок от голода, когда он решит тобой воспользоваться.

Меня накрыла горячая волна стыда и ярости. Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони так сильно, что я удивилась, как не пошла кровь. Такое обращение, еда, брошенная к моим ногам, как животному... унижение было подобно физическому удару.

Но мучительный голод в желудке был сильнее. Мне нужно было выжить. Мне нужны были силы. Снова раздался голос Отца: *«Живи, Елена. Выживи».*

Опустив глаза, я заставила себя двинуться с места. Под безжалостным взглядом Беты я опустилась на колени, мое тело дрожало от усилия, которое потребовалось, чтобы проглотить свою гордость. Я подобрала с пола хлеб и мясо. Я не смотрела на него. Я просто уставилась на замысловатые узоры ковра, поднесла еду ко рту и начала есть, жуя и глотая так быстро, как только могла. Горячие слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Я чувствовала на себе его взгляд, наблюдавший за моей отчаянной, торопливой трапезой. Я услышала тихий, безрадостный смешок. Когда я рискнула поднять глаза, то увидела на его лице усмешку чистого презрения. Он еще мгновение смотрел на меня, словно убедившись в моем полном и безоговорочном подчинении, затем повернулся на каблуках и ушел. Дверь за ним бесшумно закрылась.

Он оставил лапу.

Я доела последний кусок хлеба, еда камнем лежала в желудке. Приступы голода утихли, сменившись леденящим ужасом, который проникал до мозга костей. Мой взгляд приковала отрубленная лапа, лежащая на красивом ковре. Ко мне подкатила волна тошноты, и мне пришлось сглотнуть, чтобы удержать еду внутри.

Мирослав Злобин был не просто завоевателем. Он был мастером психологических пыток, чудовищем, которое знало, как сломить человека изнутри.

Ногой я оттолкнула жуткий предмет как можно дальше, в самый темный угол комнаты. Я отступила к большому бархатному дивану и свернулась в тугой клубок, пытаясь стать как можно меньше, исчезнуть.

Затем шум воды прекратился.

Мое сердце подскочило к горлу, бешено и панически колотясь о ребра. Время пришло. Настоящее испытание вот-вот начнется. Я уставилась на дверь ванной комнаты, мои руки вцепились в грубую ткань туники.

Все инстинкты кричали мне бежать, спасаться, но я знала, что это бесполезно. Предупреждение Беты, отрубленная лапа, стражники у каждой двери — выхода не было. Побег — это лишь более быстрый способ умереть.

Я сделала дрожащий вдох, пытаясь заставить бешено колотящееся сердце хоть немного успокоиться. Выживание. Только это сейчас имело значение. Что бы ни случилось дальше, я должна это выдержать.

Украшенная витиеватым узором латунная ручка на двери спальни начала поворачиваться.

Я вскочила на ноги, каждая мышца в моем теле кричала, застыв, как загнанный в угол олень перед волком.