Месть брошенной наследницы безжалостному миллиардеру

Я рухнула в кожаное кресло за столом Петра.

Моя грудь медленно и размеренно вздымалась и опускалась. Слёз не было. Плач — это биологическая реакция на боль, а я сейчас не чувствовала боли. Я ощущала холодную, пугающую ясность.

Я достала телефон и подключила его к ноутбуку.

Я перетащила всю папку «C&A», квитанции о банковских переводах и отчёт о ДНК в своё надёжно зашифрованное облачное хранилище.

Как только индикатор выполнения достиг ста процентов, я отсоединила USB, стёрла системные журналы доступа и выключила ноутбук.

Я встала. Ноги были совершенно твёрдыми.

Я подошла к огромному книжному шкафу, занимавшему всю стену. Опустившись на колени, я потянулась под нижнюю полку и нажала на скрытую защёлку. Открылся маленький тайник.

Внутри лежала пыльная металлическая коробка.

Я достала её и открыла крышку. На подкладке из выцветшего бархата лежал старый, громоздкий BlackBerry.

Это была единственная вещь из моего прошлого, которую я сохранила, когда пять лет назад ушла из семьи Монтгомери, чтобы играть в домик с Петром Маркеловым.

Я подключила разряженный телефон к зарядному устройству.

Я сидела на полу, наблюдая, как медленно заполняется значок батареи. Перед глазами промелькнуло разъярённое лицо деда. Он предупреждал меня. Говорил, что Пётр — паразит. Я не послушала.

Экран ожил. Полный сигнал.

Я набрала двенадцатизначный номер внутренней защищённой линии. Номер, который въелся мне в память.

Не успел раздаться и один гудок, как на звонок ответили.

«Траст Монтгомери, у аппарата Владимир». Голос пожилого юриста был резким и профессиональным.

— Владимир, — сказала я.

Из динамика донёсся резкий вздох. «Госпожа Ксения? Боже мой. Это действительно вы?»

— Это я. — Я посмотрела в окно на темнеющее небо. — Я закончила играть в крестьянку.

— Слава небесам, — выдохнул Владимир, его голос дрожал от сдерживаемого волнения. — Вы готовы вернуться в поместье?

— Да, — ответила я безэмоциональным голосом. — Но если я вернусь, совет директоров потребует, чтобы я выполнила условия брачного контракта, заключённого пять лет назад.

— Потребует, — подтвердил Владимир. — Семье нужна стабильность.

— Кто нынешний кандидат? — спросила я.

— Константин Колпаков IV, — ответил Владимир. — Консервативные акционеры империи Клейтонов крайне скептически относятся к его агрессивным планам по международной экспансии. Они требуют стратегического брака с семьёй Монтгомери, имеющей глубокие исторические корни, чтобы доказать, что он уважает традиции и стремится к стабильности, прежде чем они утвердят его на посту председателя в следующем месяце.

Константин Колпаков IV.

От этого имени по спине пробежал холодок. Этот человек был призраком, безжалостным хищником в финансовом мире. И он был именно тем оружием, которое мне было нужно, чтобы выпотрошить Петра Маркелова.

— Составьте брачный договор, — приказала я. — Я хочу встретиться с ним неофициально. Сегодня вечером.

— Госпожа Ксения, график господина Колпакова расписан на месяцы вперёд. Он очень закрытый человек...

— Мне всё равно, Владимир. Используйте влияние семьи. Достаньте мне приглашение туда, где он сегодня ужинает.

— Понял, — сказал Владимир, и его тон снова стал по-деловому безжалостным, как у сотрудника Монтгомери. — Я всё устрою.

Я повесила трубку.

Я положила BlackBerry обратно в коробку и засунула её в тайник.

Я вышла из кабинета и направилась прямиком в гардеробную в главной спальне.

Я уставилась на вешалки с одеждой. Бежевые кардиганы. Простые юбки-карандаш. Дешёвые, невзрачные платья, которые я покупала, чтобы Пётр чувствовал себя кормильцем. Королём нашего маленького замка.

Меня накрыла волна сильнейшего отвращения.

Я схватила бежевые кардиганы и сорвала их с вешалок. Пластик треснул. Я швырнула их на пол. Я срывала юбки, блузки, дешёвый деним. Я свалила всё это в огромный мусорный мешок в углу.

Затем я прошла в самый дальний конец гардеробной.

Я расстегнула молнию на плотном чёрном чехле для одежды.

Внутри висело винтажное чёрное бархатное платье от-кутюр. Частица моей прошлой жизни. Мои доспехи.

Входная дверь пентхауса звякнула. Щёлкнул электронный замок.

— Ксения? — раздался в коридоре голос Петра. — Я принёс еду из «Ле Куку».

Я сбросила свою простую одежду и облачилась в чёрный бархат. Ткань облегала кожу, тяжёлая и дорогая.

В дверях гардеробной появился Пётр с бумажным пакетом, пахнущим утиным конфи.

Он замер на месте.

Он посмотрел на мешок с одеждой. Затем его взгляд медленно скользнул по моему телу, останавливаясь на чёрном бархатном платье. Его брови сошлись на переносице в глубоком недоумении.

— Какого чёрта ты делаешь? — потребовал он.

Я повернулась к нему. Я не улыбалась. Не кричала. Я просто смотрела на него, как на кусок мусора, прилипший к подошве моей туфли.

Пётр сглотнул. Ледяной холод в моих глазах заставил его отступить на шаг.

— Послушай, насчёт сегодняшнего звонка, — начал он, его голос утратил свою деловую надменность. Он поставил еду и шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы коснуться моей. — Я был в стрессе. Слияние...

Я уклонилась. Его пальцы коснулись воздуха.

Я подняла руку и смахнула с плеча, с того самого места, которого он почти коснулся, словно стряхивая дохлого жука.

— От тебя пахнет «Том Форд», — тихо сказала я.

Лицо Петра побледнело. Его рука упала. — Это... в лифте кто-то им пользовался. Запах перешёл.

Я даже не моргнула, услышав эту жалкую ложь.

Я взяла с туалетного столика чёрный клатч и прошла мимо него к входной двери.

— Куда ты собралась? — рявкнул Пётр, его паника сменилась гневом. Он схватил меня за локоть. — Сейчас девять вечера. В таком виде?

Я посмотрела на его руку, сжимавшую мою.

— Отпусти, — прошептала я.

Он отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Без комментариев, — сказала я, повторяя его любимую пиар-фразу.

Я вышла за дверь и позволила ей захлопнуться за мной.