Месть брошенной наследницы безжалостному миллиардеру

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, прервав возмущённое бормотание Петра.

Мои каблуки зацокали по паркетному полу коридора — резкий, ритмичный звук, вторивший моему бешено колотящемуся сердцу.

Не успела я дойти до лифта, как дверь позади меня распахнулась.

— Ксения! — взревел Пётр, его лицо побагровело от смеси паники и ярости. Он рванулся вперёд и до синяков сжал моё запястье. — Если ты войдёшь в этот лифт, можешь завтра не возвращаться в офис. Ты больше не финансовый директор.

Я уставилась на его руку, сжимавшую моё запястье. Мой пульс бился о его пальцы.

Я резко вывернула руку, освобождаясь от его хватки.

— Оставь себе должность, Пётр, — сказала я, и мой голос был пропитан ядом. — Мне всё равно надоело не спать ночами, выискивая твои дурацкие ошибки при вводе данных.

Я повернулась к нему спиной, шагнула в лифт и нажала кнопку подземного гаража. Двери сомкнулись, скрывая от меня его разъярённое лицо.

Я подошла к своему Porsche Cayenne, шины слегка взвизгнули по бетону, когда я выезжала с парковочного места.

Я не стала включать радио. В машине царила абсолютная тишина.

Я подключила телефон к Bluetooth и набрала номер Глеба Ковалева. Глеб был титаном Москва-Сити, главным венчурным инвестором, стоявшим за предстоящим слиянием «Маркс Капитал» на сто миллионов долларов.

Он ответил после четвёртого гудка. На заднем плане я слышала свист клюшки для гольфа и шум ветра.

— Ксения, — сказал Глеб пренебрежительным и слегка раздражённым тоном, очевидно, считая меня не более чем списанной со счетов пустышкой из семьи Монтгомери, которая играет в бизнес-леди в каком-то стартапе. — Если Пётр послал тебя выпрашивать более выгодные условия по бридж-кредиту, передай ему, что мой ответ по-прежнему «нет». Я в Бостоне.

— Глеб, — прервала я его, понизив голос на октаву. — Протокол авторизации: М-Г-Т-Омега-Девять.

На том конце провода раздался громкий стук. Звук клюшки для гольфа, ударившейся о траву.

Когда Глеб заговорил снова, его голос стал напряжённым, сдавленным и лишённым всякого высокомерия. — Госпожа Моисеева? Это... это высший уровень семейного допуска. Я и не знал, что у вас всё ещё есть такие полномочия.

— Отзови финансирование, — приказала я.

— Прошу прощения?

— Бридж-кредит для «Маркс Капитал». Сто миллионов. Я хочу, чтобы его отозвали. Немедленно. Инициируй протоколы отзыва до открытия рынка завтра утром.

— Госпожа Моисеева, это его разорит, — пролепетал Глеб. — Одни только штрафные санкции...

— Сделай это, Глеб, или «Траст Монтгомери» к полудню ликвидирует все наши позиции в твоей фирме.

— Считай, что уже сделано, — тут же ответил Глеб.

Я завершила звонок. Я посмотрела на своё отражение в зеркале заднего вида. Мои глаза были тёмными, пустыми и абсолютно безжалостными.

Пока мир Петра готовился вспыхнуть огнём, я поехала в частный спа-салон только для членов клуба в Сохо. Я провела два часа на скрабе для всего тела, массаже и укладке. Я смыла с кожи вонь его квартиры.

К тому времени, как я вернулась в свой пентхаус в Трайбеке, было уже за полночь.

Двери лифта открылись на моём этаже.

Я вышла и замерла.

Перед моей дверью стояла женщина. На ней был плохо сидящий твидовый костюм от Шанель из прошлогодней коллекции, который кричал: «нувориш, который слишком старается».

Екатерина Русакова.

Она обернулась, сжимая в руках кричащую дизайнерскую сумочку. Увидев меня в винтажном бархатном платье, её глаза расширились от шока, за которым тут же последовала вспышка уродливой, неприкрытой зависти.

Но она быстро скрыла это за приторно-сладкой, торжествующей улыбкой.

Она выпрямилась, выпятив грудь. — О, Ксения. Ты поздно. Я как раз пришла забрать кое-какие важные файлы, которые Пётр оставил для меня в кабинете.

Я не сказала ни слова. Я пошла прямо к двери, заставляя её отступить, иначе я бы её просто сбила с ног.

Я ввела код на клавиатуре. Дверь щёлкнула и открылась.

Когда я толкнула дверь, Екатерина попыталась проскользнуть внутрь за мной.

— Прошу прощения, — сказала она тоном, пропитанным фальшивой вежливостью.

Я резко остановилась и с силой отбросила предплечье назад, ударив её прямо в грудь.

Екатерина ахнула и, пошатнувшись, отлетела назад на своих дешёвых каблуках. Она потеряла равновесие и тяжело рухнула на ковёр в коридоре, а из её сумки от Шанель на пол посыпались помады и чеки.

— Ты что, сумасшедшая?! — взвизгнула она, и её голос эхом разнёсся по тихому коридору. — Ты на меня напала! Пётр дал мне сегодня пятьдесят миллионов долларов! Он женится на мне в следующем месяце! Ты всего лишь временная затычка!

Я посмотрела на неё, распластавшуюся на полу.

— Этот костюм от Шанель из аутлета весенней коллекции 2019 года, — сказала я ровным, скучающим голосом. — Если уж крадёшь пятьдесят миллионов долларов, купи хотя бы что-то, что сидит на тебе в плечах.

Лицо Екатерины стало белым как мел. Её рот открывался и закрывался, как у умирающей рыбы.

Лифт снова звякнул.

Двери разъехались, и из него выскочил Пётр. Он промок от пота в своём сшитом на заказ костюме, галстук был развязан, и вид у него был как у человека, который только что посмотрел в дуло заряженного пистолета. Отзыв финансирования Глеба ударил по нему.

Он замер, оценивая сцену: Екатерина на полу, я стою над ней.

Екатерина тут же разрыдалась. Она вскочила на ноги и бросилась Петру на грудь.

— Пётр! — всхлипнула она, уткнувшись лицом в его рубашку. — Она меня толкнула! Она напала на меня без всякой причины!

Пётр выглядел ошеломлённым. Он неловко похлопал Екатерину по спине, но его глаза были прикованы ко мне. Он искал на моём лице гнев, ревность, готовность к скандалу.

Он ничего не нашёл.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за ними с отстранённым любопытством человека, разглядывающего животных в зоопарке.

Моё полное отсутствие реакции заставило Петра заметно вздрогнуть. Это напугало его больше, чем если бы я закричала.

— Екатерина, какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипел Пётр, пытаясь отлепить её от себя. — Я же сказал тебе не приходить сюда.

— Но она...

— Иди домой! — рявкнул Пётр, его голос сорвался от стресса из-за рушащейся компании. Он потащил её к лифту и затолкал внутрь.

Екатерина посмотрела на него с выражением полного предательства на лице, когда двери закрылись перед её заплаканным лицом.

Пётр повернулся ко мне, проводя дрожащей рукой по волосам.

Прежде чем он успел что-то сказать, мой телефон в клатче завибрировал.

Я достала его. Сообщение от Владимира.

Приглашение получено. «Ле Бернарден». Отдельный кабинет 4. Завтра в 20:00.

Я улыбнулась. Настоящей, пугающей улыбкой.

Я шагнула в квартиру и захлопнула дверь прямо перед носом у Петра.