Сорок девять книг, одна расплата

У моего мужа, Андрея, была система. Он изменял, я узнавала, и на моей полке появлялась редкая книга. Сорок девять предательств, сорок девять дорогих извинений. Это была сделка: мое молчание в обмен на красивую вещь.

Но сорок девятая стала последней каплей. Он пропустил церемонию награждения моего умирающего отца — обещание, которое он дал, держа его за руку, — чтобы купить квартиру для своей школьной любви, Юлии.

Эта ложь была такой обыденной, что сломала меня сильнее, чем сама измена.

Потом он привел ее в мемориальный сквер моей матери. Он стоял там, пока она пыталась установить памятник своему дохлому коту рядом со скамейкой моей мамы.

Когда я устроила им скандал, у него хватило наглости просить меня о сострадании.

«Давай проявим немного сострадания», — сказал он.

Сострадания к женщине, оскверняющей память моей матери. Сострадания к женщине, которой он рассказал о моем выкидыше — о сокровенном горе, которым он поделился, как грязным секретом.

Тогда я поняла, что дело не просто в разбитом сердце. Речь шла о том, чтобы разрушить ложь, которую я помогла ему выстроить.

Той ночью, пока он спал, я установила жучок на его телефон. Я политтехнолог. Я рушила карьеры и с меньшим. Пятидесятая книга будет не его извинением. Она станет моим последним словом.

Глава 1

Первое, что я сделала, вернувшись домой, — это налила себе большой бокал вина. Я прошла мимо гостиной, игнорируя гору агитационных материалов на обеденном столе, и направилась прямиком в свой кабинет. Я отперла стеклянный шкаф и осторожно поставила книгу на пустую полку.

Это было первое издание «Великого Гэтсби». Красивое, редкое и до смешного дорогое.

Это была сорок девятая книга, которую подарил мне Андрей. Сорок девять извинений за сорок девять предательств.

Он вошел как раз в тот момент, когда я закрывала шкаф.

«Аня, ты дома», — сказал он своим бархатным и обаятельным голосом, тем самым, что приносил ему голоса на выборах.

Он подошел сзади и обнял меня за талию. Я напряглась. Его прикосновение ощущалось как ложь.

«Ты все пропустил», — сказала я ровным голосом.

Я говорила о церемонии вручения отцу награды «За жизненные достижения». Той самой, которую Андрей клялся не пропустить ни за что на свете. Он обещал моему отцу, держал его за руку и смотрел ему в глаза.

Мой отец был болен. Это обещание значило все.

«Я знаю, милая, мне так жаль», — сказал Андрей, положив подбородок мне на плечо. «Возникла срочная встреча с донором. Настоящая чрезвычайная ситуация. Ты же знаешь, как это бывает».

Я точно знала, как это бывает. Мне час назад позвонила подруга, риелтор. Она только что закрыла сделку по элитной квартире в центре. Покупателем был Андрей Волков. Он заплатил наличными. Квартира была оформлена на Юлию Петрову.

Юлия Петрова. Его школьная любовь. Призрак, который так и не покинул наш брак.

Ложь была такой обыденной, такой легкой для него. Это ударило по мне сильнее, чем сама измена. Он оставил моего умирающего отца ждать его, и все ради того, чтобы купить любовное гнездышко для другой женщины.

Годами это была его система. Он изменял, я узнавала, и появлялась редкая книга. Молчаливое, дорогое извинение, которое я должна была принять. Это была сделка. Мое молчание в обмен на красивую вещь.

Я решила, что пятидесятая книга станет последней. Концом для нас. Но стоя там, под тяжестью его лжи, я знала, что не могу ждать. Это предательство, которое задело моего отца, стало точкой невозврата.

«Красивая книга, правда?» — пробормотал он, его теплое дыхание коснулось моей шеи. Он думал, как и всегда, что подарок все исправил.

«Да», — сказала я, поворачиваясь к нему лицом. Я заставила себя слабо улыбнуться. «Очень».

Мне нужны были доказательства. Мне нужно было увидеть всю уродливую правду, прежде чем сжечь все дотла.

Позже той ночью, пока он был в душе, я взяла его телефон. Мои руки дрожали, но разум был ясен. Я политтехнолог. Я рушила карьеры и с меньшей информацией. Установить простое приложение для прослушки было детской забавой.

Это заняло меньше двух минут. Я положила телефон обратно на тумбочку как раз в тот момент, когда выключилась вода.

Он вышел из ванной, с полотенцем на бедрах, улыбаясь своей идеальной улыбкой кандидата.

«Я все исправлю перед тобой и твоим отцом, обещаю», — сказал он.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я слегка повернула голову, и его губы коснулись моей щеки.

«Я просто устала», — сказала я.

Он легко это принял, слишком поглощенный собой, чтобы заметить холод в моих глазах.

Час спустя, когда он тихо храпел рядом, его телефон на тумбочке завибрировал. Экран осветило уведомление о сообщении. На моем телефоне приложение мгновенно его продублировало.

Юлия: Думаю о тебе. Не могу дождаться, когда мы обновим наше новое гнездышко.

Я смотрела, как он спит, этот мужчина, с которым я построила жизнь, этот незнакомец.

Я открыла ее публичный профиль в Инстаграме. Два часа назад появился новый пост. Фотография ключа с большим, безвкусным брелоком в форме сердца на мраморной столешнице.

Подпись гласила: «Новые начинания. Он знает путь к моему сердцу».

Андрей лайкнул этот пост. Он даже оставил комментарий в виде одного красного сердечка. Он пролистал десятки фотографий со мной на своей предвыборной странице, фотографий, где мы улыбаемся, идеальная политическая пара, чтобы лайкнуть фото ключей от квартиры, которую он купил для своей любовницы.

Затем пришло еще одно сообщение от Юлии.

Юлия: Завтра? В то же время?

Телефон Андрея снова завибрировал. Он пошевелился во сне, но не проснулся. Я затаила дыхание. Ответ, который я увидела на своем экране, был заранее запланированным сообщением, которое он, должно быть, настроил перед сном.

Андрей: Не могу дождаться. Скажу Ане, что у меня совещание по бюджету.

Ложь уже была готова. Легко и просто.

Я лежала в темноте, экран моего телефона бросал бледный свет на мое лицо. Политтехнолог внутри меня уже начал работать, намечая шаги. Речь шла уже не просто о разбитом сердце. Речь шла о том, чтобы разрушить ложь. Мою ложь. Жизнь, которую я помогла ему выстроить.

Пятидесятая книга будет не подарком. Она станет моим последним словом.