Её месть, его бессмертная любовь

Мой лучший друг, Яна Попова, и мой босс, Дмитрий Воронцов, уничтожили все сбережения моей семьи. Затем они обвинили меня в обвале рынка, разрушив мою карьеру.

В ту же ночь Дмитрий, мужчина, который обещал мне весь мир, заставил меня подписать ложное признание, угрожая медицинскому обслуживанию моей умирающей матери.

Я подписала, пожертвовав всем, чтобы спасти ее. Но предательство на этом не закончилось. Яна злорадствовала, раскрывая истинное лицо Дмитрия: я была всего лишь «полезным инструментом», а не семьей. Он праздновал мое унижение, а не утешал свою дочь.

Мой мир рухнул. Наставничество, обещания, доверие — все оказалось ложью. У меня не осталось ничего, кроме разбитых мечтаний и всепоглощающей ярости.

Зачем он это сделал? Почему человек, который когда-то клялся защищать меня, теперь сам толкнул меня в огонь? У меня остался выбор: поддаться отчаянию или бороться. Я выбрала борьбу. Я восстановлю свою жизнь, а затем заставлю их заплатить.

Глава 1

Финансовый отчет светился на экране, памятник моему краху. Яна Попова, моя лучшая подруга с детства, спустила все сбережения моей семьи на серию безрассудных сделок. Все до копейки.

В ту же ночь ее отец, Дмитрий Воронцов, сидел напротив меня в палате моей матери. Он был моим боссом, человеком, который умолял меня присоединиться к его фирме. Теперь он стал архитектором моего уничтожения. Он тайно подделал документы компании, свалив все катастрофические убытки Яны на меня.

Он подвинул ко мне по столу лист бумаги. Подписанное признание. Мое признание.

«У тебя две минуты, Аня», — сказал Дмитрий ровным, спокойным голосом. Он небрежно вертел в пальцах пластиковую карточку. Полис ДМС моей матери.

Моя мама, Дарья Сергеевна, с трудом дышала на кровати рядом с нами. Ритмичное шипение кислородного аппарата было единственным звуком, кроме низкого голоса Дмитрия.

«Если не подпишешь, — продолжил он, поднимая карточку, — твоя мать сегодня же лишится страховки. Она умрет, и это будет полностью твоя вина».

Мои руки дрожали. Губы онемели. «Дмитрий, если я не подпишу... ты действительно позволишь моей маме умереть? Она для меня все».

Легкая, жестокая усмешка тронула его губы. «А Яна — все для меня, Аня. Я доверил тебе свою компанию, будущее своей дочери. Теперь я должен загладить перед ней свою вину».

Он наклонился вперед, его взгляд был прикован к моей матери. Ее грудь судорожно вздымалась в отчаянной попытке вдохнуть. Казалось, Дмитрий наслаждался этим зрелищем, как ценитель страданий.

Он начал считать, его голос был мягким, ровным отсчетом до моей гибели. «Сорок... сорок одна... сорок две...»

С каждой цифрой кровь отступала от моего лица. Как мы до этого дошли? Наши миры были так далеки друг от друга. Я была финансовым аналитиком, пробившимся наверх исключительно упорным трудом. Он был титаном индустрии, человеком, который двигал рынки одним телефонным звонком.

Он обещал мне весь мир. Два года назад, в мой первый день, он положил руку мне на плечо. «Аня, — сказал он, и его глаза, как мне казалось, были полны искренней веры в меня, — я сделаю все, чтобы у тебя здесь все получилось. Ты — семья».

Дважды он саботировал мою карьеру ради своей дочери. В первый раз Яна симулировала нервный срыв прямо перед моим выступлением на крупном отраслевом мероприятии. Я осталась стоять на сцене перед сотнями людей, униженная, пока Дмитрий мчался к ней. Он позвонил мне позже. «Аня, я ценю твою преданность. Просто подожди, пока я ее успокою. Я за тобой вернусь».

Я ждала. Я простояла в том пустом конференц-зале с полудня до тех пор, пока уборщики не начали выключать свет. Он так и не вернулся. Я стала посмешищем всей Московской биржи.

Во второй раз я была в нескольких минутах от заключения крупнейшей сделки в моей карьере, сделки, над которой я работала год. И тут — звонок от Яны в истерике. Она поцарапала руку. Крошечная, незначительная царапина.

Дмитрий даже не колебался. Он вышел из переговорной, оставив меня одну перед разъяренными клиентами. Позже я увидела его в холле, нежно перевязывающего руку Яны, утешающего ее так, будто она пережила смертельное ранение.

Одно-единственное обещание — защищать меня, продвигать меня. Теперь он сам держал нож.

Слеза скатилась по моей холодной щеке, оставляя горячий след.

«Я ненавижу тебя, Дмитрий».

Я выхватила ручку и подписала. Чернила слегка расплылись на бумаге, черным пятном ложась на мое будущее. Я швырнула документ на стол и бросилась к матери, дрожащими руками поправляя ее кислородную маску.

Дмитрий неторопливо поднял бумагу. Он взглянул на мою подпись. «Ненависть не бывает без любви, Аня, — сказал он голосом, лишенным всяких эмоций. — Я знаю, ты все еще ценишь мое доверие. Не волнуйся, место ведущего аналитика всегда будет твоим».

Он остановился у двери. «Наш следующий большой проект через семь дней. На этот раз я позабочусь, чтобы ты получила все заслуженные почести».

Он ушел.

Я фыркнула, звук получился горьким в стерильной тишине палаты. Почести за что? За то, что я его марионетка?

Я достала телефон, пальцы летали по экрану. Я позвонила Фёдору Орлову, врачу моей матери и моему единственному настоящему другу.

«Федя, — сказала я низким, настойчивым голосом. — Ты говорил, что за границей маме могут помочь лучше. Мы можем организовать перевод? Прямо сейчас».