Жених, бросивший её на смерть

Мир вернулся не светом, а приглушенной какофонией панических голосов и безжалостным воем ветра. Я лежала в неглубокой впадине в снегу, наспех вырытой яме. Боря и Кристина склонились надо мной, их фигуры были размытыми силуэтами на фоне кружащейся белизны.

— Она просто обмякла! — говорила Кристина, ее голос был пронзительным визгом, который резал слух. — Она порвала свою куртку, а потом просто... отключилась. Думаю, это высота на нее так действует.

Боря тряс меня, грубо схватив за плечи.

— Саша! Саша, очнись! Прекрати этот бред!

Я пыталась заговорить, сказать им, что они убийцы, но челюсть свело. Легкие горели с каждым неглубоким, рваным вдохом. Холод теперь был захватчиком, он был внутри моей груди, моего черепа, моего костного мозга. Это было уже не ощущение; это было то, чем я становилась.

— Она притворяется, — усмехнулся новый голос. Один из других альпинистов, друг Бори, заглянул в мою снежную яму. — Она просто злится, что ты отдал Кристине одеяло. Как ребенок.

Боря раздраженно фыркнул. Он посмотрел на меня не с беспокойством, а с полным презрением.

— Я так и знал. Она пытается манипулировать мной. Заставить меня чувствовать себя виноватым.

— Боря, она не двигается, — сказала Кристина, и в ее фальшивом сочувствии теперь прозвучала нотка настоящей паники. — Может, нам стоит...

— Может, ей стоит усвоить, что не все вертится вокруг нее, — отрезал Боря. Он схватил меня подмышки и затащил глубже в снежную яму, мои ботинки бесполезно скребли по льду. Он утрамбовал снег по краям, фактически замуровывая меня. — Ей нужен тайм-аут, чтобы остыть. В буквальном смысле.

Он встал, с видом окончательности стряхивая снег со своих дорогих перчаток.

Я попыталась схватить его за ногу, мои пальцы из последних сил сомкнулись на ткани его штанов.

— Боря... пожалуйста...

Он посмотрел вниз и отшвырнул мою руку ногой, на его лице было выражение чистого отвращения.

— Ты жалка.

Сквозь ревущий ветер я услышала тихий голос Кристины.

— Не будь с ней слишком строг, Боря. Она просто не такая сильная, как думает.

— Ты слишком добра, Крис, — ответил он, и теплота в его голосе была физическим ударом. — Пойдем. Она приползет в главную палатку, когда достаточно проголодается.

Их шаги затихли, поглощенные бурей.

Я осталась одна.

Абсолютно, совершенно одна. Оставленная умирать человеком, за которого я обещала выйти замуж.

Холод был хищником, вонзающим свои зубы все глубже. Мое тело перестало дрожать — ужасающий рубеж. Я знала, что это значит. Температура моего тела была критической. Мышцы замерзали, органы начинали отказывать.

Мой взгляд упал на костюм. Разрез был чуть ниже плеча. Длинная, рваная рана около двадцати сантиметров, обнажающая внутренние слои. Ветер врывался прямо в прореху, постоянная, жестокая атака на мое уже отказывающее тело. Кристина не просто саботировала мое снаряжение; она нанесла смертельный удар.

Первобытная, отчаянная жажда выжить пронзила меня. Мой спутниковый телефон исчез. Но был еще один, последний шанс. Секрет, о котором я никогда не говорила даже Боре.

Мой костюм. Тот, что был на мне. Это был не просто стандартный костюм «Вершина-Тех». Это был вторичный прототип, разработанный для взаимодействия с умным одеялом. И спрятанный в манжете левого рукава, вшитый в сам шов, был крошечный, активируемый давлением аварийный маячок. Резервная система. Моя личная страховка.

Я должна была до него добраться.

Моя левая рука была чужой, бревном из замерзшего мяса. Я пыталась приказать ей двигаться, согнуться к лицу, но она едва дернулась. Правая рука слушалась немного лучше. С мучительной медлительностью я потащила ее через грудь, пальцы в перчатках царапали противоположный рукав.

Ткань задубела ото льда. Мои пальцы, онемевшие и бесполезные, не могли ухватиться. Я не могла зацепиться.

Слезы замерзали на щеках. Вот и все. Вот так все закончится. Преданная, брошенная и замерзшая насмерть в яме, вырытой моим собственным женихом.

Ярость, чистая и неразбавленная, дала мне последний прилив сил. Я не умру так. Я не позволю им победить.

Я поднесла левое запястье ко рту и сильно стиснула зубами манжету. Мои зубы впились в плотный материал, игнорируя резкую боль в челюсти. Я использовала голову, чтобы подтянуть рукав вверх, обнажая шов.

Вот он. Маленькая, почти невидимая выпуклость в ткани.

Я ударила запястьем о ледяную стену ямы. Раз. Два. Ничего. Датчик давления замерз. Ему нужен был резкий, точечный удар.

С гортанным криком, который унес ветер, я ударила запястьем о свой собственный шлем.

Крошечный, почти незаметный красный огонек мигнул один раз изнутри шва.

Он активен.

Облегчение нахлынуло на меня, такое сильное, что было почти болезненным. За ним сразу же последовала всепоглощающая волна истощения. У моего тела больше не было сил.

Моя голова откинулась на снег. Веки казались невыносимо тяжелыми. Мир угасал до мирной, одурманивающей белизны. Было бы так легко просто закрыть глаза. Уснуть.

Как раз в тот момент, когда тьма начала меня поглощать, над моей снежной ямой упала тень.

Я моргнула, зрение было расплывчатым. Это была Кристина. Она смотрела на меня сверху вниз, синий свет моего одеяла освещал ее лицо. Фальшивые слезы исчезли. На ее лице было выражение холодного, расчетливого любопытства.

— Все еще жива? — пробормотала она, ее голос был едва слышен на ветру. — Ты крепче, чем я думала.

Она подняла ледоруб. Маленькая, жестокая улыбка играла на ее губах.

— Боря такой доверчивый. Он действительно думает, что у тебя просто истерика. Он сказал мне, что ненавидел тебя годами. Ненавидел жить в твоей тени. Ненавидел, что все знают, что ты — настоящий гений в «Вершина-Тех». Он просто ждал повода, чтобы поставить тебя на место.

Слова были ледяными сосульками, пронзающими последнюю теплую часть моего сердца.

— Он был рад это сделать, — прошептала она, ее улыбка стала шире. — Рад видеть твой провал.

Она бросила ледоруб в снег рядом со мной, последний, презрительный жест.

— Не волнуйся. Я о нем хорошо позабочусь.

Она повернулась и ушла, исчезнув в белой мгле, оставив меня с ужасной, ледяной правдой моего собственного уничтожения.

---