Когда рушится вечность — Жестокая правда любви

Сообщение пришло с питерского номера.

«Меня зовут Денис Орлов. Я думаю, я твой брат».

Брат.

На мгновение дикая, невозможная надежда пронзила меня. Я провела всю жизнь в системе опеки, веря, что я сирота, девушка без прошлого. После автомобильной аварии, которая отняла у меня память в подростковом возрасте, никого не было.

И вот теперь это.

Я быстро напечатала ответ, мои пальцы дрожали.

«Как ты меня нашёл?»

Я ждала, приковав взгляд к экрану. Но ответа не было.

Я отодвинула завтрак, тост на вкус был как картон. Тишина в особняке была оглушительной. Каждый тик дедушкиных часов в холле вторил пустоте в моей груди.

Весь день я ждала. Ответа от таинственного Дениса. Звонка от мужа.

Ни того, ни другого не последовало.

Когда наступил вечер, надежда, вспыхнувшая утром, медленно угасла. Свет в моих глазах потускнел вместе с заходящим солнцем.

Игорь не пришёл домой.

Я бродила по нашему идеальному дому, призрак в собственной жизни. Я вспоминала все те разы, когда он приходил домой пораньше, чтобы просто поужинать со мной. Как он обнимал меня на кухне, пока я готовила, его подбородок покоился на моей макушке.

Всё это казалось прошлой жизнью. Теперь была только тишина. Только одиночество.

Следующие несколько дней были такими же. Игорь был тенью. Он уходил до того, как я просыпалась, и возвращался домой поздно ночью, когда я уже проваливалась в беспокойный сон, место рядом со мной в нашей огромной кровати было холодным и пустым.

Боль внутри меня росла, тяжёлая, постоянная боль. Мужчина, который раньше замечал, если я меняла лак на ногтях, теперь, казалось, едва меня видел.

Я знала, что должна с ним поговорить. Я не могла так жить, в этом подвешенном состоянии страдания.

Однажды ночью я дождалась его, сидя в тёмной гостиной. Часы пробили два, прежде чем я услышала, как его ключ повернулся в замке.

Он вошёл, выглядя измученным. Он ослабил галстук, его плечи были опущены.

«Лен? Почему ты ещё не спишь?» — он звучал устало, не сердито, но дистанция чувствовалась.

«Нам нужно поговорить, Игорь».

Я сохраняла ровный голос, хотя моё сердце колотилось о рёбра.

«Что происходит у тебя с… с ней? С Лёвой?»

Он колебался, проведя рукой по волосам. «Это сложно».

«Я люблю тебя, Лена. Только тебя. Ты это знаешь».

Он произнёс эти слова, но они казались пустыми. Заученными.

«Я должен взять на себя ответственность за Лёву, — продолжил он. — Я дам Карине всё, что она захочет, в финансовом плане, чтобы он получил лучшее лечение. Но на этом всё. Это просто деньги и ответственность».

Я смотрела на него, изучая его лицо. Я видела усталость, вину. Но я также видела, как он отдаляется, строя стену вокруг части своей жизни, в которой не было меня.

«У тебя когда-нибудь были к ней чувства?» — вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить, маленький и ранимый.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на его лицо, боясь ответа.

«Нет, — сказал он, наконец встретившись со мной взглядом. — Это была ошибка. Один раз. Ничего больше. Моя жизнь с тобой, Лен. Только с тобой».

Волна облегчения захлестнула меня, такая сильная, что у меня почти закружилась голова. Я поверила ему. Я хотела ему верить.

Я встала и взяла его руку, прижав её к своему плоскому животу. Я собиралась сказать ему, поделиться единственной хорошей новостью в этом хаосе.

«Игорь, я…»

Резкий, настойчивый звонок прорвал тишину. Его телефон.

Он отдёрнул руку, чтобы ответить, его выражение лица мгновенно сменилось на паническое.

«Что? Я уже еду».

Он повесил трубку, уже двигаясь к двери.

«У Лёвы подскочила температура. Они думают, что может быть отторжение лечения. Я должен ехать».

Он уходил. Снова.

«Поспи, Лен, — сказал он через плечо, его рука была на дверной ручке. — Будь хорошей девочкой».

Он ушёл.

Я осталась одна в огромной, пустой гостиной, моя рука всё ещё была на животе.

«Я беременна», — прошептала я в пустое пространство, где он только что был.

Слова растворились в тишине. Одна слеза прочертила дорожку по моей щеке. Что-то внутри меня знало, с леденящей уверенностью, что наш идеальный мир треснул, и он, возможно, никогда не станет целым снова.

Я проснулась на следующее утро и увидела на тумбочке подарочную коробку. Внутри было ожерелье, красивый бриллиантовый кулон. И записка.

«Прости, Лен. Я всё исправлю. С любовью, И.»

Маленькая часть меня смягчилась. Он пытался. Он всё ещё был моим Игорем.

Я подошла к своей шкатулке с драгоценностями, чтобы надеть его. И тут я увидела. Точно такое же ожерелье, лежащее в бархатной коробочке. Подарок с прошлого Рождества.

Он даже не понял, что купил мне одно и то же дважды.

Маленькое тепло в моей груди превратилось в лёд. Это был не продуманный подарок. Это был жест вины, купленный ассистентом, быстрое решение от человека, который больше не обращал на меня внимания.

Словно по команде, зазвонил мой телефон. Это была Кристина, мать Игоря.

«Леночка, дорогая, — её голос был как полированная сталь. — Я была так удивлена, услышав о… ситуации Игоря».

Я была удивлена, что она звонит мне. Кристина Волкова никогда не одобряла меня, сироту без прошлого.

«Это было трудное время», — осторожно сказала я.

«Да, ну, — фыркнула она. — Я всегда говорила, что Игорю нужен наследник. Жаль, конечно, что ты так и не смогла его подарить. Но теперь у него есть сын! Внук для меня. Ты должна его поддержать, Лена. Поезжай в больницу. Прояви немного доброты к Карине и этому бедному ребёнку. Это меньшее, что ты можешь сделать».

Линия оборвалась.

Я стояла, её слова эхом отдавались в ушах. Меньшее, что ты можешь сделать.

Моя рука легла на живот, горькое, пустое чувство разлилось по телу. Я подумала о ребёнке, о котором мы с Игорем говорили два года. Он всегда говорил, что не торопится, что хочет, чтобы я ещё немного побыла только для него.

Теперь у него был сын. Больной сын, который нуждался в нём. А я была просто… женой. Бесплодной женой.

Но я не была бесплодной.

Я носила его ребёнка. А он даже не знал.