Когда рушится вечность — Жестокая правда любви

Беспокойная и обиженная, я поехала в единственное место, которое раньше было моим: «Алхимик», шикарный бар в центре города, где я сделала себе имя как миксолог, прежде чем встретила Игоря. Мне нужен был знакомый шум, звон бокалов, гул разговоров, не имеющих ко мне никакого отношения.

Я села на стул в дальнем конце бара, полированное дерево было прохладным под моими руками.

«Надо же. Кого я вижу».

Я подняла глаза. Это была Карина. Она стояла за стойкой, протирая её, в дешёвой, слишком обтягивающей униформе.

«Что ты здесь делаешь?» — спросила я, сбитая с толку.

Она устало улыбнулась. «Зарабатываю на аренду. С заказами по графическому дизайну туго, а счета за лечение Лёвы… они огромные».

Её присутствие здесь ощущалось как вторжение. Это было моё убежище.

«Мне содовую с лаймом», — сказала я, подавляя раздражение.

Она кивнула, её движения были медленными, пока она готовила мой напиток. «Я знаю, кто ты, знаешь. Или кем ты была. Елена Орлова. Лучший миксолог в городе. Игорь мне о тебе рассказывал».

Её слова были небрежными, но казались рассчитанными. Я не хотела знать, что ещё Игорь ей рассказывал. Я просто хотела побыть одна.

«Это было давно», — сказала я, сделав глоток.

Она оперлась на стойку, её голос понизился до заговорщического шёпота. «Он был таким одиноким в ту ночь в Сочи. Он сказал мне, что устал от пустых женщин, которым нужны только его деньги. Он хотел чего-то настоящего».

Я напряглась. Я не хотела этого слышать.

«Он был таким нежным, — продолжала она с мечтательным выражением в глазах. — У меня был трудный период. Отец болел. Он просто слушал. Он заставил меня почувствовать себя в безопасности».

Каждое слово было намеренным поворотом ножа. Я знала, что она делает. Она рисовала картину глубокой, эмоциональной связи, а не просто пьяной ошибки. Она пыталась заставить меня почувствовать себя другой женщиной.

И это работало.

Гнев и ревность, которые я подавляла, подступили к горлу. Но я не могла сорваться. Потому что она была матерью его ребёнка. У неё было право на него, которого у меня никогда не будет. В извращённом смысле, она была на первом месте.

Боль была твёрдой, неподвижной вещью в моей груди.

Я отвернулась, глядя на мигающие огни танцпола, пытаясь дышать.

И тут я увидела его.

Игорь.

Он стоял в дверях, его глаза скользили по залу. Моё сердце подпрыгнуло. Он пришёл за мной.

Но его глаза не остановились на мне. Они нашли Карину.

Он пошёл прямо к ней, его лицо было полно беспокойства. Он даже не увидел меня, сидящую всего в нескольких метрах от него.

«Карина, что ты здесь делаешь?» — сказал он мягким голосом, полным нежности, которую он не проявлял ко мне уже несколько дней. — «Ты должна отдыхать. Ты нужна Лёве».

Моё сердце упало. Он был здесь не для меня. Он был здесь для неё.

Раньше он мог заметить меня в любой толпе. Его глаза всегда находили мои, маленькая личная связь в комнате, полной людей. Теперь я была невидима.

Глаза Карины метнулись ко мне, в их глубине мелькнул торжествующий огонёк. Только тогда Игорь проследил за её взглядом и увидел меня.

Он выглядел удивлённым, затем его брови нахмурились в неодобрении.

«Лена? Что ты делаешь в таком месте? Ты должна быть дома».

Горькая ирония была такой густой, что я могла её попробовать на вкус. Он был миллиардером, владевшим половиной города, но мой мир сузился до четырёх стен нашего дома. Его мир, однако, расширился, включив в себя целую другую семью.

Я заставила себя натянуть тугую, хрупкую улыбку. «Нахлынула ностальгия».

Я подавила боль и встала, пройдя за стойку. Знакомые инструменты казались твёрдыми в моих руках. «Давай я сделаю тебе коктейль. По старой памяти».

Это был наш ритуал. Мой способ любить его.

Он колебался, его взгляд метнулся к Карине. «Я не могу. Мне нужно отвезти Карину обратно в больницу».

Оправдание было неубедительным. У него был водитель наготове 24/7.

Мои руки замерли над шейкером. Я вспомнила все те разы, когда он говорил мне, что мои коктейли — единственные, которые он когда-либо захочет. Что он мой самый большой поклонник.

«Ты правда не позволишь мне сделать тебе коктейль?» — спросила я тихим голосом.

«Лен, сейчас не время, — сказал он, его голос был напряжён от нетерпения. — Лёва болен. Тебе нужно отдыхать».

Всегда дело было в Лёве. Всегда в моём здоровье. Словно я была хрупкой куклой, которую нужно убрать на полку, пока он разбирается со своей настоящей жизнью.

Мой энтузиазм испарился. Я поставила шейкер с тихим стуком.

Игорь, казалось, почувствовал моё разочарование. Он подошёл ближе, положив руки мне на плечи. «Прости, Лен. Я обещаю, как только Лёве станет лучше, мы поедем в путешествие. Только мы вдвоём. И я разберусь с Кариной. Её не будет в нашей жизни. Я обещаю».

Его обещания казались пустыми словами, предназначенными только для того, чтобы успокоить меня.

Я не ответила.

На другом конце бара Карина переоделась из униформы. Она подошла, её взгляд упал на руки Игоря на моих плечах. Вспышка ненависти промелькнула на её лице, прежде чем она скрыла её за маской беспокойства.

Она знала, что Игорь любит меня. Но это не имело значения. У неё был его сын. У неё был главный рычаг, и она ненавидела меня за то, что у меня было то, чего она не могла получить: его сердце.

«Игорь, нам пора, — сказала она настойчивым голосом. — Из больницы снова звонили. Лёва тебя спрашивает».

Игорь вздохнул, его руки соскользнули с моих плеч. Он выглядел разрывающимся, но только на секунду.

«Ты права». Он повернулся ко мне, его голос снова смягчился. «Поезжай домой, Лен. Я позвоню тебе позже».

Он повернулся и ушёл с ней, оставив меня стоять там, реликвию из жизни, которой больше не существовало.

Я смотрела, как они уходят, мой взгляд затуманился от слёз. Я понимала. Он устал. Он был в стрессе. Я пыталась найти ему оправдания.

Я взяла шейкер и сделала его любимый коктейль, сложный, дымный «Старомодный». Я поставила его на стойку, янтарная жидкость светилась под лампами.

Затем я вышла.

Он обещал, что никогда не оставит нетронутым коктейль, который я для него сделала.

Сегодня он останется.