50 оттенков пельменей

– Это… было… – запинаясь, пробормотала я. Твою мать, когда он вообще успел переодеться в этот прикид стриптизера?

Как вдруг меня перебила секретарша, вошедшая в кабинет, чтоб напомнить миллиардеру о следующей встрече. Прежде, чем Иван Пельменный успел открыть рот, я торопливо встала, поблагодарила за интервью и направилась к выходу.

– Жаль, мне показалось, что мы не закончили, – выдохнул красавчик, нагнав меня у лифта.

– Кто знает, – томно вздохнула я, заходя в кабинку. Этот день был слишком странным.

– Аня… – горячо прошептал миллиардер, глядя мне в глаза.

– Ваня… – выдохнула я, демонстративнокусая губу, как вдруг дверь лифта закрылась и я ощутила, как проваливаюсь вниз. На первый этаж.

* * *

Я проклинала Катю весь следующий день, пока сидела на парах. И даже после них, когда пошла на работу в магазин «Все по 39 рублей», расположившийся в дебрях Бутово, где подрабатывала после занятий. Конечно, эта светлая эльфийка восьмидесятого уровня, получив свой диктофон с интервью, была вне себя от счастья, и сразу же принялась расшифровывать запись. Я же пребывала в состоянии глубокого шока и просто радовалась тому, что по дороге домой ко мне больше не приставали бомжи, и коктейли Молотова с вертолета никто мне в рожу не швырял.

К счастью, день прошел вполне адекватно… если, конечно, не считать пристарелого профессора Родиона Хосеровича, который не двузначно намекнул, что поставит мне за свой экзамен «Отлично», если я «зайду к нему вечерком на консультацию». Да-да, будь он немного посимпатичнее, и я бы еще подумала. Но, увы, у нас на факультете имелся всего один преподаватель, который был молод и хорош собой… и, увы, от него подобных предложений не поступало. Подозреваю потому, что у симпатичных мужчин, неплохо подрабатывающих во время жатвы урожая в сессии, не было особых проблем с поиском красоток для совместного времяпрепровождения.

Выкрутившись перед Родионом Хосеровичем невнятным бормотанием в духе: «Простите, но вы мне как брат!», – я выскользнула из аудитории и поспешила на работу. И, как говорится, ничто не предвещало беды… пока в магазин не вошел странный тип в черном балахоне! Опираясь на старый, покрытый резьбой посох, он проковылял прямиком ко мне, чтобы уставиться на меня невидящими белесыми глазами.

– Эм… чем могу помочь? – растеряно икнула я, глядя на скрытое под капюшоном лицо, покрытое глубокими морщинами и, кажется, какими-то стремными язвами.

Затрясшись, словно в приступе, это странное воплощение императора Палпатина из Звездных воин закашлялось, и судорожно схватилось костлявой пятерней за грудь… мою грудь! Приблизив свое лицо к моему, он растянул тонкие, потрескавшиеся синюшные губы так, что я отчетливо видела каждый гнилой зуб во рту. Его голос был очень тихим, сиплым и сбитым, когда он, задыхаясь, прошептал мне в губы:

– Одеколон «Огни Москвы», пожалуйста.

– У нас есть только… тот, что разливали в подвале дома напротив… – заикаясь, проговорила я.

– Сойдет, – прохрипел тип, едва не облизывая мое лицо.

– Подождите минуточку, – нервно кивнула я и поспешила к полке с одеколонами, чтобы поскорее принести странному посетителю его товар.

– Спасибо, – выдохнул он, и грубо ударил по столешнице на кассе, оставляя там заветные 39 рублей.

Несколько секунд спустя я вздохнула с облегчением: выпив половину бутылки, а заодно и намазав одеколоном шею с подбородком, незнакомец направился к выходу из магазина. Расслабившись, я принялась раскладывать на полках только что привезенные ушные палочки, как вдруг на мое плечо с размаху легла на удивление тяжелая костлявая рука!

– Берегись, Аня! – выдохнул незнакомец громким шепотом. – Держись от него подальше! Иначе… иначе всему придет конец! Беги, спасайся!

Прежде, чем я хоть что-то поняла, этот странный тип шлепнул меня по попке и заковылял к выходу.