Любовница моего Альфы, безымянная могила моего сына

ОТ ЛИЦА СЕРАФИМЫ:

Первым делом я пошла на могилу Захара. Маленький камень был холодным под моей рукой, таким же, как мое сердце.

Я открыла скрытый канал на своем смартфоне, которым никогда раньше не пользовалась, и отправила зашифрованное сообщение. Это была защищенная линия связи с Альфой Кириллом из Стаи Серебряного Ручья. Он был известным целителем, но также славился своими спорными исследованиями самой природы связи истинных.

Мое сообщение было простым: «Я согласна».

Его ответ пришел мгновенно: «Исследовательский центр готов к твоему приезду. Когда?»

Я напечатала в ответ, мои пальцы двигались с холодной, ясной решимостью: «Скоро. Но у меня есть условие. Я хочу быть первым добровольцем для протокола „Стирание Памяти“. Запретного».

Наступила долгая пауза. «Серафима… этот ритуал опасен. Он необратим».

«Отлично, — отправила я. — Это то, чего я хочу».

Затем я позвонила главному юристу Стаи.

— Мне нужно, чтобы вы составили прошение о расторжении связи истинных, — сказала я ровным голосом. — Я заберу его завтра.

Вернувшись в наше гнездо, я почувствовала, что огромный дом стал гробницей. Я прошла по комнатам, собирая каждый подарок, который он мне когда-либо дарил, каждую нашу совместную фотографию, каждый знак нашей мнимой любви. Я бросила все это в массивный каменный камин.

Я смотрела, как пламя лижет фотографию с нашего Дня Единения, где его руки обвивали меня, а глаза были полны того, что я ошибочно принимала за преданность. Огонь поглотил все, превратив нашу историю в пепел.

Входная дверь открылась. Вошел Дамиан.

Его глаза расширились, когда он увидел огонь, а затем остановились на мне. Его внутренний волк, я чувствовала это через связь, издал низкий, болезненный рык. Это был не рык раскаяния. Это был рык собственника, Альфы, видящего, как уничтожают его имущество.

— Серафима? Что это такое? — спросил он, его голос был напряжен от странной смеси обиды и гнева.

Я просто смотрела на него, мое лицо было пустой маской.

Он сделал шаг ближе, его выражение сменилось на глубокую, театральную боль. Он полез во внутренний карман пиджака и достал тяжелую платиновую эмблему с выгравированным символом Чёрной Луны. Герб Луны. Он давал контроль над пятьюдесятью одним процентом огромного богатства и активов Стаи.

— Я собирался отдать это тебе завтра, — сказал он, его голос понизился до соблазнительного шепота. — На ежегодном балу. Сюрприз. Чтобы показать всем, показать тебе, что ты — мое все. Моя единственная Луна.

На следующий вечер, на балу, он сдержал свое слово. Огромный зал был полон самых влиятельных волков со всех уголков нашей территории. Дамиан стоял на возвышении с микрофоном в руке, его глаза были прикованы ко мне.

Он произнес прекрасную речь о любви, верности и святости уз истинной пары. Затем он позвал меня на сцену.

Когда он вложил тяжелый Герб в мою руку, он объявил о своем «сюрпризе».

— Чтобы отпраздновать нашу любовь, — сказал он толпе, — я усыновил маленького волчонка-сироту. Его таланты по крови удивительно похожи на таланты нашего дорогого Захара. Я знаю, он никогда не сможет заменить нашего сына, но я надеюсь, что он поможет исцелить разбитое сердце моей Луны.

По сигналу открылась боковая дверь. Вышла Лилия, держа за руку мальчика, Ориона. Она была одета в простую, скромную униформу, изображая воспитательницу из приюта.

Моя кровь похолодела. Он приводил своего бастарда в нашу жизнь под этой отвратительной ложью.

Лилия повела Ориона ко мне. Когда она подошла ближе, ее глаза, полные ядовитого триумфа, встретились с моими.

— О, боже! — внезапно ахнула она, указывая на заколку из лунного камня в моих волосах. — У мальчика ужасная аллергия на лунные цветы! Пыльца с камня...

Прежде чем я успела среагировать, она бросилась вперед. Она не просто сняла заколку. Она вырвала ее из моих волос, ее ногти царапнули мне кожу головы, выдрав небольшой клок волос. Боль была острой, но унижение было хуже.

— Как ты смеешь! — голос Дамиана прогремел по залу. Это был его Приказ Альфы. Весь зал затих, каждый волк замер на месте от чистой силы в его голосе.

Он схватил Лилию за руку.

— Тебя нужно научить манерам, — прорычал он, его лицо было маской ярости. Он потащил ее со сцены по длинному коридору за возвышением.

Члены Стаи зашептались, впечатленные яростной защитой их Альфой своей Луны.

Но я знала правду.

Я пошла за ними, мои шаги были бесшумны. Мне не нужно было видеть. Связь истинных, эта проклятая связь, рассказала мне все. Как только они оказались в отдельной комнате в конце коридора, запах его гнева сменился чем-то другим.

Это была больная, извращенная игра. Демонстрация власти. Через связь я почувствовала его возбуждение и ее притворный страх, переходящий в жадное подчинение. Его «наказание» было лишь еще одной из их порочных ролевых игр.

Я стояла в коридоре, шум вечеринки остался позади, вынужденная чувствовать оргазм моего истинного с другой женщиной, женщиной, которую он притворялся, что наказывает ради меня. Герб в моей руке казался весом в тонну.