Этот брак обречен на провал

Если я буду красиво одеваться и носить дорогие туфли, на высоком и остром каблуке, тогда, что-то изменится? Буду-ли я выглядеть менее постыдно, жалко и ничтожно? Не такой маленькой, не такой беспомощной.

Как повезло счастливой и такой глупой Белле. Легко быть красивой и любимой всеми, богатой — родной дочерью Паркеров. Но, почему на темной стороне жизни — я?

Девочка для битья.

— Белла красавица-принцесса, а что со мной? — Книга в моих руках громко закрылась, ударяясь об книжную полку корешком. — Разве мне легко быть ущербной? Уродиной на веселье публики и приемным родителям?

В коридоре слышался стук каблуков. Это была экономка, словно в каком-то старом фильме. Настолько старом, что застал эпоху рабства в Америке. Только вот рабом в этом доме была я, с самого первого дня удочерения.

— Мисс Ева, — кудрявая женщина поклонилась, — так и думала, что найду вас в библиотеке.

— А я так и думала, что ты придёшь за мной сегодня, — еле улыбнулась, — меня вызвали?

— Да, я должна провести вас в кабинет мадам.

Как бы хотелось, чтобы закрытая книга в моих руках, оказалась верным другом или живительной мазью. Я живу в этом доме, как собака, которой не падает даже кость со стола.

— В чем провинилась Белла? — Сделав шаг вперёд, обошла женщину. — Вышла из магазина с ювелирным колье, забыв заплатить? Не выучила новые слова на испанском? Разбила фарфор?

— Мисс Белла съела за обедом три куска хлеба, вместо одного. Вы же знаете, как это калорийно.

— Моей дорогой сестре нужен психолог или любовь к себе, а не диета, — остановившись возле кабинета матери, прикусила нижнюю губу. — Ты можешь идти, дальше я сама.

— Как прикажете, мадам.

Темная дверь из столетнего дуба. Дверь в кабинет приемных родителей. Отца семейства не было дома, почти никогда. Он был в вечных разъездах по Италии, занимаясь дизайном. Совершенно другое дело матушка. Исчадие ада.

— Матушка, — с улыбкой постучала в дверь.

— Входи, дорогая, — изящный голос, что звучал с четким звуком "р". — Белла сегодня меня изрядно расстроила.

— Слышала, что сестра съела лишнего.

— Ох, милая, накануне скорой свадьбы? — Женщина поправила рыжие волосы, что были ей по плечи. Накинула красный пиджак от костюма, причмокнула алыми губами в дорогой помаде.

— Разве до свадьбы не целый год? Отец ещё не вернулся, к тому же, предвыборная компания лишь началась.

— Каждый килограмм веса, дорогая Ева, может стать причиной недуга.

Виктория Паркер — властная женщина, что была монстром в красивом обличье. Настоящей вороной или адской нечистью. Не знала она ни любви, ни пощады.

— Раздевайся, милая.

Раньше, когда я была маленькой, каждый раз мое избивание заканчивалось слезами. Мне казалось, что жизнь несправедлива. Ведь в чем моя вина, когда виновата Белла? Это было не важно. Белла порвала колготы? Изобьют мои ноги. До крови. Белла разбила телефон? Изобьют мои руки. До синяков. Белла съела лишний кусок хлеба, не сдержалась на диете? Изобьют мой живот.

— Ммх! — Простонала, сжимая зубы.

Матушка ударила первый раз. Своим любимым атрибутом — кнутом. Виктория была прекрасной наездницей, но до жути строгой. Ни одна её лошадь не прожила больше двух лет. Каждая погибала от кровотечения.

— Выпрямись! — Потребовала Виктория.

Больше, чем бедность, она ненавидела слабость. Раньше ей было мерзко от меня, ведь каждый раз я плакала и это раздражало её. Сейчас же, наши отношения, практически стали нормальными. Если не считать, что по моим ногам стекает кровь с живота. И третий резкий удар по коже, был таким близким, что капли слетели на лицо мадам. Не зря матушка любит красную одежду, легче скрывать кровь.

— Мама! — В кабинет ворвалась Белла.

Я была готова самой схватить кнут и ударить сестру. Даже сейчас, её выходка и несоблюдение манер, может обойтись мне новым ударом по спине. Матушка считала, что спина — олицетворение сдержанности и этикета.

— О, милая моя, я немного занята.

— Мама, это срочно! — Белла взглянула на меня с отвращением, а затем забралась на край стола. — Вышла статья в блоге, что создал Нью-Йорк Таймс!

— Очередные сплетни?

— Нет! — Девушка открыла сайт на ноутбуке, переворачивая к матери.

Пока две сумасшедшие стервы разговаривали, мне удалось схватиться руками за маленький столик. Ноги дрожали, икры сводило в судорогах, ступни сгибались в желании упасть на колени. Кровь все стекала, пачкая ковер. Черт, сколько раз экономна отстирывала его от моей крови? Можно было напоить стаю гиен.

— Это не больше, чем сплетни дорогая, — голос Виктории звучал неуверенно, а глаза вновь перечитывали новость. — Ева.

— Да, матушка?

— Ты была на том вечере. Скажи мне, — женщина передала ноутбук, — что ты можешь сказать об этом?!

Стараясь не реагировать на боль, пыталась прочитать содержание:

"Доброе утро, Нью-Йорк! Особенно Манхэттенская Элита. Недавно прибывший в верхнее общество Дариан Голд, был замечен с незнакомкой на вечере посвященном будущему браку! Неужели наша маленькая звёздочка Белла, совсем не в силах удержать такого мужчину при себе? И да, Нью-Йорк, между нами... Новоиспеченный король города, вроде бы, подарил незнакомке не только свое внимание, но и поцелуй."

Как?... Кто-то увидел наш поцелуй?!

— М-матушка, — нельзя было молчать, каждая секунда была на счету доверия. — Я видела Дариана Голда лишь один раз, когда мужчина разговаривал с партнёрами из Китая. Никакой девушки рядом с ним не было на моей памяти.

— Ты все врешь! — Закричала Белла, спрыгнув со стола и направившись ко мне. — Ты ненавидишь меня и хочешь, чтобы мой брак был разрушен! Ты точно видела ту мерзавку и решила умолчать?!

Ревностная агрессия пришлась на мою щеку, звонким ударом. Золотой браслет на руке ненавистной сестры прошёлся вдоль, вырывая немного волос. С одной стороны, я была даже благодарна. Боль с живота сменилась болью на лице. Единственное разнообразие в этом доме — это различие ударов.

— Милая, успокойся. Мамочка обязательно узнает, кто это был, — Виктория обняла дочь, поглаживая по спине и слегка покачиваясь на месте. — Есть у меня одна догадка, как можно поскорей найти смертницу.

— Простите, матушка? — В ушах звенело от удара, желудок скручивало в голодных спазмах. — Смертница?

— Падшие женщины, как больные лошади. Их нужно высечь, пока те не заразили других, — женщина поцеловала Беллу в носик, — как только мы найдем любовницу Дариана, я покажу ей, что значит переходить дорогу Паркерам.

— Матушка, это ведь все слухи! — Голос звучал излишне нервно, но это свели на мое избиение, нежели панику. — Не стоит ли отменить свадьбу, раз Дариан не любит Беллу? Как же её счастье?

— Ха! Не любит, так полюбит. Мы что в сказке живём, идиотка? — Белла ударила двумя пальцами по моему лбу, — бедным никогда не понять, что значит любовница в мире богатых.

Белла была права. Если любовь и правда существует, это чувство пустяк.

— И что же значит?..

— Значит, что пока об этом никто не знает, этого нет, — Виктория забрала ноутбук. — Но раз новость разошлась по всему городу, придется вмешаться. Ступай, Ева, надеюсь увидимся не скоро.

— Да, матушка.

С Викторией мы видились только тогда, когда на то была причина. В последнее время Белла поумнела, поэтому встречи происходили не чаще раза в месяц. Можно сказать, что моя жизнь идеальна, если бы не Дариан Голд! Черт!

Пока не появился этот мужчина: не было никакой диеты, ревности, строгости. Меня избивали реже. Намного реже, когда я научилась сдерживать слезы при Виктории.

— Мисс Ева, ванная с лечебными травами уже готова, — возле кабинета стояла экономка в поклоне.

— Спасибо. Меня не будет пару дней дома, поэтому не заходи ко мне в комнату.

— Вы отправляетесь в путешествие?

— Рабочая поездка в пределах города, — я знала этот подлый взгляд, молящий. — Пятнадцать процентов твои. Держи рот на замке.

— Да, юная госпожа, — улыбнулась экономка, следуя позади.

Хотя, может быть, не так и плохо, что вышла статья? Матушка и Белла в жизни не подумают, что такая мышь, как я и есть таинственная незнакомка. История забудется, суматоха уляжется. Дариан Голд вовсе уже не помнит моего имени. Значит, тот несчастный поцелуй, станет лишь проблемой моей дорогой сестрёнки.

— У меня к тебе просьба.

— Да?

— Отправь букет лилий, — хитрый смешок раздался из уст. — От нашего дома к уважаемому Мистеру Голду. Белла с радостью примет его в гостях.

— Но, мадам, Мистер Голд уже отказал на первый букет с приглашением. А настырность...

— Нет. Это будет не настырность, а надоедливость от лица семьи Паркер.

Ревнивая Белла, что бегает в поисках незнакомки, вскоре получит письмо от Голда с просьбой не доставать его глупостями. Боже, как прекрасны лилии в Нью-Йорке!