Куплю твою жену

Иветта

Два месяца назад...

— Иветта Викторовна, — с обеденного перерыва меня прямо в холле компании встречает мой ассистент, — ваш отец вас ожидает.

— Благодарю, Оль. По какому вопросу, случайно, не говорил?

— Виктор Сергеевич говорил только, что это очень важно, а подробности не вдавался.

Ясно, раз отец так сказал, значит, вызывает меня по личному вопросу в свой кабинет. И тут же начинаю нервничать, потому что в большинстве случаев он вызывает меня так, если дело связанно с моим мужем.

«Что уже ты успел натворить очередной раз Стас, раз это дошло до моего отца? Всё ли у него хорошо?» — проносятся быстро мысли в моей голове.

Делаю вдох-выдох, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Очень сложно быть готовым морально к этому. Как и к любому разговору, который напрямую касается моего Стаса. А ещё — очень не хочется вновь поссориться с отцом из-за этого.

Мой отец — Лазорев Виктор Сергеевич, глава уже крупной PR компании «Успех», сделал себе имя и репутацию личным трудолюбием и любовью к тому, чем он занимается. И добился того, что обосновался на рынке рекламы успешно и обзавёлся своими постоянными и крупными клиентами.

Я же получила соответствующее образование и присоединилась к компании отца как экономист. Помогаю папе грамотно рассчитывать как с умом вложить деньги наших клиентов на рекламу, чтобы она не только отбила затраты, но и увеличила прибыль. Впрочем, как контролирую растраты и приход средств нашего бизнеса.

Мой отец и мать с первого моего рабочего дня гордились тем, что я влилась в наш семейный бизнес. И поддерживали меня, веря в мои силы. И то, что я совсем справлюсь, не допуская мысли, что подведу их.

Я и впрямь разочаровала своих родителей лишь в одном: их не устраивал мой муж — Стас Краснов.

Почти пять лет назад я познакомилась на конференции в Лондоне со своим будущем мужем. Он тогда занимал должность арт-дизайнера в крупном рекламном агентстве. Он создавал «лицо» рекламы, воплощая свои гениальные и творческие мысли в жизнь. А сколько мох портретов им было нарисовано и подарено мне! Со Стасом было весело и увлекательно, а работа в одной почти сфере сблизила нас быстро сразу, дала много различных тем для обсуждений.

До этого у меня опыта в отношениях было немного, да и любимый вызывал у меня исключительно положительные впечатления. Наши встречи и свидания проходили просто феерично. Но отец с матерью просили меня не торопиться. Им не понравилось и то, что Стас, по их мнению, слишком быстро сделал предложение. И, наверное, то был первый раз, когда я не послушала родителей. Вышла замуж и начала вить гнёздышко с любимым мужчиной. Мы сыграли пышную свадьбу . И родители подарили нам квартиру трёхкомнатную прямо в центре Москвы. Мама и папа, конечно же, смирились с моим выбором, хотя по-прежнему относились к Стасу нейтрально, не спешили пускать в душу… Это ранило меня.

Я долго не понимала, что именно так не нравится им в Стасе: наши отношения были гармоничными и нежными, от работы муж не уклонялся и всячески старался угодить моим родителям. Он нравился всем окружающем, но мои родители усердно и постоянно твердили одно и то же — Станислав мне не пара.

Вот уже четыре года я бодаюсь с ними и засыпаю их аргументами, давая понять, что выбор мужа был осознанным и правильным. И, судя по всему, сейчас мне вновь предстоит битва за мужа.

Машинально киваю ассистентке и направляюсь в сторону лифта, который быстро поднимает меня на двадцать пятый этаж. Здесь располагается кабинет моего отца.

— Иветта Викторовна, ваш отец у себя, — оповещает меня Инесса Витальевна, личная помощница моего отца. Эта почтенная женщина работает тут едва ли не со дня основания компании.

Ещё когда проходила здесь стажировку — уяснила: папину помощницу никакими сладостями или обворожительной улыбкой не подкупишь! Она умеет лишь одним взглядом растерзать, поставить любого на место. И если отец не дал распоряжений пропустить к нему человека — миновать её преграды не получится никак. Настоящий Цербер. Так её за глаза называет весь офис. Вслух стараются не рисковать — жить-то охота.

Мой же отец шутливо заявляет если Инесса Витальевна уйдёт, то его кабинет станет проходным двором, и каждый желающий командирского тела будет ломиться к нему…

— Привет, папуль! — говорю, переступая порог и закрывая за собой дверь.

Отец отрывается от монитора… Перед ним как всегда на столе горой ещё разложены и различные документы. Когда только всё успевает? Он в хорошей физической форме для своих пятидесяти шести. А главное — несмотря на то, что моя мать любит всех откормить, папа до сих пор ещё не превратился в Колобка на ножках, как множество состоятельных мужчин его возраста, с которыми я сталкиваюсь по работе.

— Здравствуй, доченька, — поднимается из кресла, сокращая между нами расстояние, подходит ко мне. Голос у него, правда, не очень радужный.

Что уже случилось?

Хотя в глубине душе я уже знала ответ на этот вопрос. Потому что отец всегда так выглядит и говорит, только если снова его разочаровал зять — мой Стас.

И отец подтверждает это, зло выпаливая мне в лицо:

— Мои хорошо знакомые товарищи донесли, что твой столь замечательный Стасик весь в долгах. А пошедший в гору бизнес, которым он пару месяцев назад хвастался, стремительно тонет. Его признали банкротом. И он должен много денег своим партнёрам и клиентам.

Замираю в шоке, неверяще глядя на отца.

Потому что все эти дни Стас не давал мне повода думать о том, что у него какие-то проблемы. Да он даже не напивался, как бывает с ним часто, когда у него случаются неурядицы на работе.

А гроза начинает набирать обороты. Потому что дальше папа просто рокочет, как громовержец:

— Судя по твоему лицу, Веточка, ты не в курсе проблем муженька?

— Да, не в курсе, — не скрываю я, но тут же становлюсь на защиту своего любимого мужа. Ведь если Стас мне об этом не сказал, значит, у него всё под контролем, и он самостоятельно решит все свои проблемы.

— Иветта, скажи мне, как можно одновременно быть такой невероятно умной и слепой дурочкой?

— А вот это уже обидно, пап, — надуваю губы, как делала в детстве, когда пон отчитывал меня, если запачкаюсь на прогулке.

— Я сказал истинную правду, Вет. Когда ты уже снимешь свои розовые очки, дочь, и увидишь, то, чего так долго не хочешь замечать? Или тебе, ослепленной любовью к Стасу, напомнить, что у него постоянно уже с не первым бизнесом происходит одни и тебе проблемы? Кругом у него виноваты все, но не он сам. Что, погасив одни долги, он тут же создает другие. Ты собираешься всю жизнь расплачиваться за него? Думаешь, я не знаю, что последние три месяца ты обеспечиваешь и себя и своего, уж прости, подонка мужа! А твой Стасик, тем временем, просиживает свои штаны в казино!

— Нет, — я мотаю головой, — не надо, пап! Это уже серьёзные обвинения. И строить их на том, что кто-то там что-то сказал — пусть и по дружбе — несолидно для человека твоего уровня. И я не буду, извини.

— Ты права, — как-то неожиданно легко успокаивается отец и вновь подходит к столу, — голословные обвинения никому не делают чести. Да я бы и сам их не принял, если бы не это… — он достаёт из ящика и бросает на стол стопку фотографий.

Они разлетаются веером прямо по отцовским бумагам.

И, увидев, что на них изображено, я ахаю и оседаю на стул...