В Бегах

- Рядовой, два шага вперед, - подобно выстрелу звучит приказ.

В казарме шумно – парни кричат, улюлюкают, хлопают в ладоши. На полу следы недавней потасовки – пара выбитых зубов да пара-тройка красных пятен. Вояки похожи на почуявших кровь животных. Они сбились в толпу, скалят зубы и выталкивают названного солдата вперед. Тот глумливо ухмыляется, обнажая в улыбке белы зубы. На скуле синеет пятно, относительно новое, не успевшее еще приобрести желто-зеленоватый тон. Костяшки разбиты в кровь.

- Что здесь произошло? – вопрос заставляет всех залиться в истошном, подобном экстазу вое, - Молчать!

Тишина. Гробовая. Каждый второй отводит взгляд, но зачинщик всего этого беспорядка улыбается. Он наслаждается этой победой и видом разбитого чуть ли не в кашу лица оппонента. Прикуривает, не обращая внимания на весь офицерский состав. Права не имеет? Как бы не так.

- Не видно? – глумливо уточняет брюнет, - Не поделили кров. Это мелочи, он завтра будет как новенький. Правда ведь, Винсент? Видите, кивает. Живой, значит.

В тот день Роб остался в армии. Правда, в карцере заперли на сутки, чтобы в себя пришел. Роб точно не помнил, из-за чего началась потасовка. Кажется, Винсент упомянул покойного отца Роба. Или мать. Робу много слушать не нужно было – бил, пока гематомы не появятся на лице, а руки будут ныть от нагрузки. Парни не вмешивались – в казарме давно смирились с тем, что кто-то каждый день получает свои законные оплеухи. Пострадавший, как правило, еще и полы мыл. В случае с Робом, правда, это правило не работало – еще минимум день избитые им отлеживались в госпитале. Сами, как говорится, виноваты.

Роб давно перестал контролировать себя. Он жил адреналином, практически торчал на нем, как торчат на тяжелых наркотиках. Красные всполохи перед глазами были слишком прекрасны для того, чтобы слезть с адреналиновой иглы и вести себя согласно порядку, установленному в армии. Родственнички-то спихнули Роба в армию только для того, чтобы его «импульсивность научили сдерживать», но прогадали – Роб стал еще опаснее. Вдобавок, научился обходиться с винтовкой.

Правда, в редких случаях Робу удавалось промолчать или запрятать агрессию далеко вглубь себя – если дело касалось странного светловолосого типа, Марка. Было в том что-то опасное, пугающее, отталкивающее. За несколько месяцев нахождения в армии тот ни разу не подрался, ни повысил тон и, кажется, не прикоснулся к швабре. Его даже генерал обходил стороной, только что не крестился после встречи. По иронии судьбы кровать Марка была рядом с кроватью Роба, он часто видел, как Марк увлеченно читает какой-то юридический справочник, морщится и делает собственные заметки на полях. Лишних вопросов ему Роб не задавал – тот все равно молчал.

Лишь однажды Роб хотел показать, кто главный среди них. В пылу перепалки Роб повысил на Марка голос и хотел было замахнуться, чтобы разбить идиоту нос, но замер. Тот смотрел на него как-то… Странно. В его глазах читалось одновременно презрение и скука. Но не страх, нет. Марку было скучно: он скрестил за спиной руки, склонил набок голову, словно нахальный птенец, который дразнит лису.

- Ты думаешь, ты неприкосновенен? – прорычал Роб, сделав шаг назад, - Думаешь, раз ты продержался все это время, то сможешь и дальше жить спокойно?

- Именно, - просто ответил Марк, перекатываясь с пятки на носок, - Видишь ли, я тут надолго не застряну. У вас тут, - Марк вздохнул и патетично возвел глаза к потолку, - Скучно. И воняет. Не самое лучшее место для того, чтобы коротать свои дни. Ладно, извини, мне нужно в библиотеку.

Только через несколько часов Роб понял, что в их части нет библиотеки.

Через полгода службы Марк исчез. Бесследно. Офицеры на все вопросы о нем растерянно смотрели друг на друга, делали вид, словно в армии никогда и не было парня по имени Марк. Из списков его имя убрали. Его койку занял подтянутый солдафон, пошедший на контракт ради того, чтобы прокормить свою семью. Робу оставалось лишь плечами пожать, мол, не плевать ли ему?

Роба выставили за дверь казармы через три с лишним года, когда он после насыщенного дня сломал ребро офицеру и нос – генералу. Чудо, что не отдали в тюрьму на растерзание.

- Мистер Икс, вам платить по счетам, - визгливый голос домохозяйки отвлек Роба от невеселых раздумий, - Вы просрочили уже на пять месяцев. Еще месяц, и я лично выставлю ваши шмотки за дверь.

- Мисс Ивори, я прекрасно помню. Вы же знаете, еще не сезон. Оплачу скоро, - пробурчал себе под нос Роб, закрывая дверь. Эта пожилая женщина, мелочная, шумная и излишне суетливая, была, однако, прекрасной домовладелицей и чудесным работодателем. Именно по ее инициативе Роб сейчас проводил часы в клубе снизу. Там каждые два-три месяца проводились подпольные бои, победитель в которых получал жизнь и еще толстенную, набитую деньгами сумку. От желающих поучаствовать отбоя не было, но уже третий сезон подряд Роб выходил оттуда победителем. Большую часть денег он тратил на легкодоступных девушек, алкоголь и оружие. Реже покупал себе дозу-другую какой-то травы, чтобы забыться. По утрам, правда, ненавидел весь мир за то, что происходило накануне, но вслух об этом не говорил. Сам ведь виноват, правильно?