Возродившаяся из пепла: Возвращение жены могущественного миллиардера

От лица Лианы:

Я смотрела, как старый садовник, шаркающей походкой, удаляется — его любопытство на время было удовлетворено. Платон всё ещё стоял там, словно изваяние, застывшее в недоверии, сжимая в руках эти жалкие пластиковые лилии. Тишина между нами сгущалась, пропитанная годами невысказанных обид и гноящимися ранами.

Наконец он пошевелился и небрежно бросил лилии на траву. Их выцветшие лепестки легли печальным цветовым пятном на влажную землю. Его глаза, хоть и налитые кровью, посуровели от знакомой злости.

— Как ты смеешь? — выплюнул он тихим, опасным голосом. — Как ты смеешь появляться здесь, будто ничего не случилось? Пять лет, Лиана! Пять лет мы думали, что ты мертва! Тебе нравилось смотреть, как мы скорбим по тебе? Нравилось заставлять нас чувствовать себя виноватыми?

Виноватыми? Это слово на вкус было как яд. Я чуть не рассмеялась.

— Виноватыми? — повторила я с холодным изумлением в голосе. — Вы думали, что вы виноваты?

Он вздрогнул, его челюсти сжались.

— Конечно, думали! Боже мой, Лиана, ты же исчезла! У нас были похороны, у тебя была могила! — Он отчаянно махнул рукой в сторону надгробия. — Ты хоть знаешь, что это сделало со мной? С Алиной? С твоей семьёй?

Моя семья. Боль от этих слов, воспоминание о его предательстве тупо пульсировали в груди. Я вспомнила, как видела его в последний раз, по-настоящему видела. Это было расплывчатое пятно из мигающих огней и искорёженного металла, отчаянная борьба за каждый вдох.

— Ты позвонил мне из больницы, — сказала я. Мой голос был едва слышен, но он прорезал воздух между нами. — Моя нога была раздроблена, рёбра сломаны. Врачи не были уверены, что я выживу.

Он отшатнулся, словно от удара.

— Я... я знаю. Это было ужасно, Лиана, правда.

— Ужасно? — Я рассмеялась резким, надтреснутым смехом. — Ты сказал, что не можешь приехать. Сказал, что у тебя «другие обязательства». Сказал, что сожалеешь, но ты нужнее Алине.

Слова вырывались наружу, каждый — острый осколок памяти.

Воспоминание

— Платон, пожалуйста, — прохрипела я, горло было сорвано. Больничная палата пахла антисептиком и отчаянием. — Мне страшно. Они сказали, что я, возможно, больше не смогу ходить.

Его голос в телефоне был далёким, напряжённым.

— Я знаю, Лиана. Мне так жаль. Правда. Но Алина... ей так тяжело со всем этим. Я должен быть сильным ради неё. Папочка Денис и так уже на нервах из-за свадебных приготовлений.

— Свадебных приготовлений? — выдавила я, слёзы защипали глаза. — Платон, наша свадьба через несколько недель. А её свадьба с тобой — завтра!

Он нетерпеливо вздохнул.

— Всё сложно, Лиана. Ты же знаешь Алину. Она такая хрупкая. Вся эта авария просто выбила её из колеи. Я нужен ей завтра. На примерке платья. На репетиции ужина. Она не справится без меня.

— Но я умираю, Платон! — закричала я в трубку, мой голос сорвался. — Я умираю, а ты выбираешь её, а не меня! Ты выбираешь Алину, женщину, которая украла моё обручальное кольцо, женщину, которая всем говорила, что я симулирую травмы ради внимания!

Наступило долгое молчание. А затем его голос, холодный, лишённый всякого тепла:

— Знаешь что, Лиана? Может, будет лучше, если ты просто... исчезнешь. Алина заслуживает счастья. Настоящего счастья. А не этой драмы, которую ты постоянно устраиваешь. Просто уходи. Иди ты к чёрту, мне всё равно.

Конец воспоминания

— Иди к чёрту, — повторила я, не сводя с него глаз. — Это были твои точные слова, не так ли, Платон? «Иди к чёрту». Я просто последовала твоему совету.

На его лице отразилось замешательство, а затем гнев.

— Это была просто... гипербола! Я был в стрессе! Мы все были в стрессе! Ты всегда всё так драматизировала, Лиана. Всегда всё сводила к себе. — Он провёл рукой по волосам, оглядывая меня с ног до головы. — Но посмотри на себя. Ты... ты хорошо выглядишь. На самом деле, невероятно. Новая одежда? Новая стрижка? Это какая-то больная игра? Ты инсценировала свою смерть, чтобы отомстить нам, да? Чтобы заставить меня чувствовать себя виноватым?

Он шагнул ближе, на его губах появилась ухмылка.

— Что ж, это сработало. На какое-то время. Но мы с Алиной счастливы. По-настоящему счастливы. Ты ничего не разрушила. — Он неопределённо махнул рукой в сторону надгробия. — Если это твоё грандиозное возвращение, попытка заставить меня пожалеть, то ты опоздала. Слушай, Лиана, если хочешь вернуться, может, мы и поговорим. Алина всегда была к тебе неравнодушна, несмотря ни на что. Но тебе придётся извиниться. За этот трюк. И за то, что нарушила её покой.

Я больше не могла этого выносить. Эта наглость, эта жалость к себе, это чистое заблуждение.

— Ты просто жалок, — сказала я голосом, полным презрения. — Я вернулась не ради тебя, Платон. Я вернулась не ради Алины, Дамира или Дениса. Я вернулась ради своей матери. И больше ни для чего.

Я прошла мимо него, направляясь к выходу с кладбища.

— Сделай себе одолжение, Платон, — крикнула я через плечо, не удосужившись обернуться. — Подбери эти пластиковые лилии. Они подходят тебе куда больше, чем любые настоящие.

Я услышала его сдавленный вздох, но продолжала идти. Я не позволю ему снова затащить меня в это ядовитое болото. Больше нет.