Отвергнутая Альфой: Я — тайная миллиардерша

На взлётной полосе было холодно от ветра, но отказ мужа пробирал до костей.

— Ты не полетишь на этом самолёте, — сказал Ян, поправляя бриллиантовые запонки, которые я ему подарила.

Он указал на трап, где стояла его любовница, Маргарита, в шёлковом платье, сшитом на заказ для меня.

— Маргарита слаба. Ей нужен комфорт частного салона. Я забронировал тебе билет на коммерческий рейс. Он вылетает через три часа.

Он сунул мне в руку конверт. Эконом-класс. Место в середине. Две пересадки.

Я стояла там, Луна стаи, и мне велели лететь грузовым рейсом, пока какая-то Одиночка занимала моё место в Gulfstream G650, за который заплатила «именно я».

Даже моя свекровь вставила свои пять копеек, прижимая к себе дизайнерскую сумку, которую я ей купила, и заявляя, что моя «целительная энергия» слишком напрягает их драгоценную гостью.

Ян заблокировал нашу мысленную связь, взял свою любовницу за руку, и дверь с шипением закрылась у меня перед носом.

Он думал, что он Альфа. Он думал, что власть в его руках, потому что я позволяла ему играть эту роль пять лет.

Но он забыл одну крошечную деталь: его имени не было в документах на трастовый фонд.

Когда самолёт начал рулить по полосе, я не заплакала. Я достала телефон и набрала номер своего личного банкира.

— Доктор Богданова?

— Отмените план полёта, — сказала я ровным голосом. — Аннулируйте их разрешение на вылет. Задержите самолёт на первой же дозаправке. И заблокируйте кредитные линии. Все до единой.

— Все, мэм? И счета стаи?

— Абсолютно все, — прошептала я, глядя, как самолёт отрывается от земли. — Посмотрим, как Альфа выживет без моего кошелька.

Глава 1

От лица Валерии:

Ветер на взлётной полосе пронизывал моё пальто, но он не мог сравниться с ледяным холодом, растекавшимся по моим венам.

Двигатели Gulfstream G650 уже выли, и от этого высокого пронзительного звука, казалось, дрожали зубы.

Это была великолепная машина. Так и должно быть. Ведь за неё заплатила я.

Так же, как я заплатила за костюмы из итальянской шерсти, в которые были одеты воины, за тысячи галлонов топлива в баках и за приглашение на Саммит Альф, которое лежало в кармане моего мужа.

— Валерия, отойди, — сказал Ян. В его голосе не было тепла спутника жизни. В нём звучал пренебрежительный тон, которым обычно обращаются к прислуге, задержавшейся дольше положенного.

Я моргнула, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации.

— Прости? Нам нужно на борт. Церемония открытия Саммита начинается через четыре часа.

Ян не смотрел на меня. Он поправлял свои запонки — золотые, инкрустированные бриллиантами. Мой подарок ему на годовщину.

— Ты не полетишь на этом самолёте, — отрезал он.

Моё сердце пропустило удар.

— Что? Ян, я Луна. Это я обеспечила место для Стаи Дорси за столом переговоров. Почему я не...

— Маргарита слаба, — перебил он, наконец встретившись со мной взглядом. Его глаза были холодны, лишены той нежности, что была в них пять лет назад. — Она только что вернулась из диких земель. Её волчица ослаблена. Ей нужен комфорт частного салона.

Я посмотрела мимо него. Наверху трапа, в проёме фюзеляжа, словно трагическая героиня, стояла Маргарита Суханова.

На ней было шёлковое платье, сшитое на заказ для меня. Оно свободно висело на её фигуре, подчёркивая хрупкость, которая казалась слишком наигранной.

Она одарила меня слабой, печальной улыбкой. Такой улыбкой улыбается акула, прежде чем укусить.

— Но там двенадцать мест, — возразила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Места предостаточно.

— Дело не в пространстве, Валерия, — вмешалась моя свекровь, Евдокия. Она стояла у тележки с багажом, сжимая дизайнерскую сумку, которую я купила ей на прошлое Рождество. — Дело в атмосфере. Маргарите нужен покой. Твоя энергия... она слишком сильная. Ты Целительница. Ты всегда излучаешь эту холодную, стерильную силу. Это её напрягает.

Я почувствовала себя так, словно мне дали пощёчину. Моя сила — целительная энергия, которая не давала артриту свекрови искалечить её, сила, которая удерживала воинов от одичания в полнолуние, — теперь стала «напрягающей».

Ян вытащил из кармана пиджака конверт и сунул его мне.

— Я забронировал тебе билет на коммерческий рейс. Он вылетает через три часа.

Дрожащими пальцами я взяла конверт. Посмотрела на билет. Эконом-класс. Место в середине. Две пересадки. Практически грузовой рейс.

— Ты хочешь, чтобы Луна Стаи Дорси летела эконом-классом, пока какая-то Одиночка занимает мой самолёт? — спросила я, и мой голос упал до опасного шёпота.

— Она не Одиночка! — прорычал Ян. На секунду его глаза вспыхнули золотом — признак того, что его волк-Альфа вышел на поверхность. — Она — почётная гостья. И она носит в себе... потенциал.

Он бросил взгляд на живот Маргариты.

Всё замерло.

«Ян, — обратилась я к нему через мысленную связь, нашу телепатическую связь. — Ян, пожалуйста, скажи, что ты этого не делаешь. Скажи, что ты не унижаешь меня на глазах у всей стаи».

Тишина.

Он заблокировал меня.

Альфа стаи, мой муж, воздвиг ментальную стену против своей собственной спутницы. Это был высший жест отвержения, выраженный без слов.

— Нам пора, — сказал Ян вслух, поворачиваясь ко мне спиной. — Не опаздывай в отель, Валерия. Нужно, чтобы ты погладила церемониальные одежды, когда приедешь.

Он поднялся по трапу. Взял Маргариту за руку. Поцеловал её в щёку — нежный жест, которого я не видела от него уже много лет.

Воины стаи, мужчины, которых я лечила, мужчины, чьих детей я принимала, отводили взгляды. Они последовали за своим Альфой. Они последовали за деньгами. Вернее, они последовали за человеком, который, по их мнению, контролировал деньги.

Дверь самолёта с шипением закрылась. Трап втянулся.

Я осталась одна на бетоне. Запах горящего авиатоплива наполнил мои ноздри, но под ним я уловила оставшийся аромат Маргариты.

Это был не просто запах слабой волчицы. Под тяжёлым слоем дорогих духов чувствовалась гниль Одиночки — той, что жила без закона, без чести.

Самолёт начал рулить. Я смотрела на логотип на хвостовом оперении — Волк Дорси. Я заплатила художнику, чтобы он его нарисовал.

Что-то внутри меня сломалось. Не слом, а освобождение.

Моя внутренняя волчица, обычно спокойное, белое создание, поднялась и отряхнула свою шерсть. Она не выла. Она зарычала. Низкий, вибрирующий звук, который отозвался в самых костях.

Я посмотрела на билет эконом-класса в своей руке.

Затем я посмотрела на чёрную карту Amex в своём кошельке. Карту, которая была привязана к главному трастовому фонду. Фонду, который финансировал самолёт, особняк, машины и еду в их желудках.

Я достала телефон. Экран холодил щеку.

— Да, доктор Богданова? — мой личный банкир ответил на первый же гудок.

— Отмените план полёта для Gulfstream, — сказала я голосом твёрдым, как рука хирурга.

— Мэм? Они уже рулят по полосе.

— Я знаю. Аннулируйте разрешение. Задержите их на первой же дозаправке. И заблокируйте кредитные линии. Все до единой.

— Все, доктор Богданова? И счета стаи?

Я смотрела, как самолёт взмывает в серое небо. Я подумала о документе, что лежал в моей банковской ячейке — том самом, который Ян в отчаянии подписал пять лет назад. Я не хотела его использовать. Не хотела становиться таким человеком.

Но он сам сделал меня такой.

— Абсолютно все, — сказала я. — Игра окончена.