Отвергнутая Луна, присвоенная Королем

POV Авелина

Я проснулась, задыхаясь. Не в воде, а в его запахе.

Запах растертого кедра, озона и тяжелый, электрический разряд сильной грозы. Он был повсюду — проникал в поры, цеплялся за простыни, что спутались вокруг моих ног. Я резко села, мое сердце бешено колотилось о ребра.

Это была не моя узкая койка в комнатах для прислуги в поместье Хохловых. Это была кровать, на которой могла бы разместиться небольшая армия, застеленная угольно-серыми простынями, на ощупь как пряденый шелк. Комната была огромной, пещерой из стекла и темного дерева с видом на городской пейзаж, холодной и агрессивно-мужской.

Я посмотрела вниз. На мне была черная футболка, доходившая мне до колен. Она пахла им. Демидом.

Паника, острая и едкая, подступила к горлу. Воспоминания о прошлой ночи обрушились на меня, как приливная волна — отвержение, библиотека, отчаянная мольба в машине, контракт.

Ты принадлежишь мне.

Я выбралась из кровати, мои босые ноги утонули в плюшевом ковре. На гладкой эбеновой тумбочке меня ждала стопка вещей. Комплект одежды — точно моего размера, совершенно новый. Матовая черная кредитная карта без лимита. И один лист плотной кремовой бумаги с неровным и острым почерком.

Дела на Севере. Не покидай город. Пользуйся картой.

- Д.

А рядом с запиской — бархатная коробочка.

Мои руки дрожали, когда я открыла ее. Внутри лежало платиновое кольцо, простое, но толстое, без бриллиантов, но излучающее ужасающую тяжесть. Я надела его на безымянный палец левой руки. Оно идеально подошло. И ощущалось тяжелее кандалов.

Мой телефон на тумбочке завибрировал, напугав меня. Я взяла его, экран осветил тусклую комнату. Сообщение с неизвестного номера.

«Юридические документы поданы. Теперь вы являетесь основной наследницей поместья Марковых и находитесь под защитой стаи Черного Леса. Не заставляйте нас жалеть об этом».

Оно было от его Беты. Я опустилась на край кровати, воздух в пентхаусе внезапно стал слишком разреженным. Я променяла жизнь в услужении на позолоченную клетку. Да, я была в безопасности от мира, но заперта с монстром.

Телефон снова завибрировал. И снова. Непрерывная, злая вибрация.

Я посмотрела на экран. Бронислав Хохлов (52 пропущенных вызова).

У меня скрутило живот. Годами вид его имени заставлял бы меня улыбаться. Теперь же от него просто тошнило. Телефон зазвонил снова, его лицо вспыхнуло на экране — фотография, которую я сделала прошлым летом, где мы смеемся на солнце.

— Оставь меня в покое, — прошептала я в пустую комнату.

Звонок не прекращался. Это было требование. Призыв. Словно я все еще была его маленьким безволчьим питомцем, который должен прибежать по первому свистку.

Ярость, горячая и незнакомая, захлестнула меня. Он унизил меня перед всей стаей. Он выбрал Екатерину. Он стер меня из своей жизни. И теперь он смеет звонить?

С агрессивной силой я смахнула кнопку отклонения вызова и немедленно заблокировала номер. Последовавшая тишина была оглушительной, но впервые за двадцать четыре часа я почувствовала крошечную искру контроля.

К тому времени, как я добралась до университетской библиотеки, мои нервы были на пределе. Я оделась в одежду, которую оставил Демид — темные джинсы и кашемировый свитер, стоивший больше, чем все, что я заработала за свою жизнь, — в надежде слиться с толпой.

— Авелина!

Я замерла у справочного отдела. Меня перехватило размытое пятно светлых волос и безграничной энергии. Аэлита Стрельникова.

Она была потрясающей, с глазами цвета меда и улыбкой, способной обезвредить бомбу. Как приемная дочь Альфы-Короля, она здесь была королевской особой. И она была единственной волчицей, которая когда-либо относилась ко мне как к человеку.

— Аэлита, — выдавила я, крепче сжимая сумку. — Мне... мне нужно заниматься.

— К черту занятия, — сказала она, понизив голос до заговорщического шепота. Она прижала меня к книжной полке, ее выражение лица сменилось с дружелюбного на напряженное. — Почему мой отец только что перевел на твой счет сумму, на которую можно купить небольшой остров?

У меня кровь застыла в жилах. Конечно. Она должна была знать.

— Я... — Мой мозг лихорадочно работал. Я не могла сказать ей, что я ее новая мачеха. Одна эта мысль была безумной. — Я делаю для него кое-какую переводческую работу. Древние тексты. Из архивов библиотеки.

Аэлита сузила глаза, принюхиваясь к воздуху вокруг меня. Я молилась, чтобы запах ее отца на мне выветрился, или чтобы она приняла его за «работу», которую я выполняла.

— Переводческую работу, — скептически повторила она. — Папа не читает. Он рычит и подписывает бумаги.

— Это очень специализированная работа, — солгала я, мой голос дрожал.

Она долго смотрела на меня, затем пожала плечами, и напряжение испарилось так же быстро, как и появилось. — Как скажешь. Если он платит, ты тратишь. Пойдем.

Она схватила меня за руку и потащила из библиотеки, через внутренний двор к студенческой парковке.

— Аэлита, куда мы идем?

— Посмотреть на твою другую «оплату», — прощебетала она.

Мы остановились в центре парковки. В окружении ржавых «Хонд» и помятых «Тойот» стоял зверь. Совершенно новый Aston Martin, окрашенный в смертоносный серо-стальной цвет. Он сверкал под полуденным солнцем, как оружие.

Все оборачивались. Студенты шептались.

— Его доставили час назад, — сказала Аэлита, помахав у меня перед лицом ключами. — Он сказал, что твой Ford Fiesta — это «оскорбление безопасности дорожного движения».

Я в ужасе уставилась на машину. Это был не подарок. Это была метка. Гигантская неоновая вывеска, сообщающая всему миру, что Авелина Есенина — собственность Альфы-Короля.

— Я не могу на этом ездить, — прошептала я.

— Можешь, и будешь, — рассмеялась Аэлита, вкладывая ключи мне в ладонь. Она открыла для меня водительскую дверь, ее глаза плясали от веселья.

— Садись, госпожа Маркова.

У меня перехватило дыхание. Я посмотрела на нее, испугавшись, что она знает, но она лишь ухмылялась, шутя над чрезмерной щедростью своего отца. Она и не подозревала, что этот титул — не шутка.

Это была моя реальность.

Я скользнула на кожаное сиденье, тяжелое платиновое кольцо на моем пальце звякнуло о руль, и я почувствовала, как дверь клетки захлопнулась.