Отвергнутая Луна, присвоенная Королем

POV Авелина

Салон «Астон Мартина» пах не новой кожей. Он пах им.

Запах растертого кедра и озон приближающейся грозы наполняли салон, тяжелые и удушающие. Это было сенсорное нападение, напоминание о том, что даже за много миль отсюда Демид Марков сжимал пальцы на моем горле. Я сидела на водительском сиденье, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели.

— Подключи телефон, — поторопила Аэлита, пристегивая ремень безопасности. — Здесь безумная аудиосистема. Хочу, чтобы бас заставлял зубы дрожать.

Я неуклюже взяла свой треснувший iPhone и подключила его к элегантной консоли. Система мгновенно синхронизировалась, и большой сенсорный экран на приборной панели загорелся. Но прежде чем я успела выбрать плейлист, на весь экран развернулось уведомление о сообщении, буквы были жирными и их невозможно было игнорировать.

Бронислав: Хватит играть в игры. Возвращайся домой. Твое место здесь.

Воздух в машине стал спертым. Слова повисли в нем, светясь собственнической токсичностью, от которой у меня скрутило живот.

Аэлита тихо свистнула.

— Ого. Это не просто интерес, это жуткий, одержимый уровень психопата. — Она ткнула в экран ногтем с идеальным маникюром. — Он думает, ты потерявшийся щенок, да? «Возвращайся домой». Фу.

— Он не любит терять то, что считает своей собственностью, — пробормотала я, быстро отключая телефон, чтобы избавиться от его слов.

— Что ж, теперь ты за рулем машины, которая стоит дороже всего его дома, — усмехнулась Аэлита, откидываясь на спинку сиденья. — Пусть подавится.

Я заставила себя слабо улыбнуться и завела двигатель. Машина заурчала, как зверь, пробуждающийся ото сна. Я бежала от одного монстра, чтобы попасть прямо в логово другого, и эта ирония ощущалась пеплом на языке.

Десять минут спустя мы устроились за столиком в кофейне на территории кампуса. Запах жареных кофейных зерен и сладкой выпечки обычно успокаивал меня, но сегодня мои нервы были натянуты как струны.

— Тебе нужно это увидеть, — сказала Аэлита, подвигая свой телефон по столу. Ее игривое настроение исчезло, сменившись острой, защитной резкостью.

На экране был «Вой» — эксклюзивное приложение для социальных сетей стаи. С фотографии мне ухмылялась Екатерина Панина, властно обнимая задумчивого Бронислава. Но именно от подписи у меня кровь застыла в жилах.

«Наводим порядок. Наконец-то избавляемся от безволчьих паразитов, которые думают, что могут взобраться по карьерной лестнице, цепляясь за Альф. Чистота имеет значение».

— Она говорит обо мне, — прошептала я, чувствуя, как стыд обжигает щеки. Раздел комментариев уже заполнялся смеющимися эмодзи и жестокими одобрениями от других членов стаи.

— Не волнуйся, — сказала Аэлита, делая глоток своего латте. — Я разобралась.

Я присмотрелась. Под постом Екатерины, Аэлита Стрельникова — дочь Альфы-Короля — оставила комментарий из одного эмодзи: волчьего черепа.

В нашем мире это был не просто комментарий. Это была угроза смерти. Это означало «ты для меня мертва».

— Аэлита, не стоило…

— Она стерва, и она скучная, — прервала Аэлита, пренебрежительно махнув рукой. — Кроме того, у тебя есть дела поважнее. Например… это.

Она указала пальцем на мою шею.

Я замерла. В волнении я, должно быть, потянула за кашемировый шарф, который оставил для меня Демид. Я быстро попыталась поправить его, но рука Аэлиты метнулась вперед, останавливая меня. Ее медовые глаза расширились, ноздри раздулись, когда она резко вдохнула.

— Это не синяк от падения, Авелина, — прошипела она, наклоняясь ближе и понижая голос до заговорщического шепота. — Это метка.

Паника сдавила мне грудь. Темный, фиолетовый след на чувствительной коже шеи пульсировал под ее пристальным взглядом. Это было место, где прошлой ночью меня коснулись зубы Демида, клеймо из плоти и желания.

— Я… я врезалась в дверь, — пролепетала я, и ложь показалась кислой на вкус.

— Чушь, — фыркнула Аэлита. — Я знаю, как выглядит метка Альфы. От нее разит собственничеством. — Она сузила глаза, изучая мое лицо. — Кто он? И не говори мне, что это Бронислав, потому что метка свежая и пахнет… властью.

Я не могла ей сказать. Я не могла сказать дочери Альфы-Короля, что ее отец купил меня, пометил и женился на мне в течение двенадцати часов.

— Это… сложно, — сумела выговорить я, глядя на свой кофе. — Он мужчина постарше. Кто-то… влиятельный.

Аэлита долго смотрела на меня, напряжение нарастало. Затем, неожиданно, она ухмыльнулась.

— Мужчина постарше? «Папик»? — Она восхищенно рассмеялась. — О Богиня, Авелина! Это идеальная месть. Пусть Бронислав гниет, пока тебя балует какой-нибудь богатый, могущественный Альфа. Мне это нравится.

Я выдохнула, сама не зная, что задерживала дыхание. Она не знала.

Именно в этот момент на столе завибрировал телефон Аэлиты. На экране высветился номер, от которого ее улыбка мгновенно исчезла: «Банк».

— Это мой отец, — прошептала она, рефлекторно выпрямляясь. Она ответила, и ее голос сменился со сплетничающего на послушный дочерний. — Привет, пап.

Я смотрела на ее лицо, мое сердце колотилось о ребра. Она слушала мгновение, ее глаза с недоумением метнулись ко мне.

— Сейчас? Но у меня через час экономика, — слабо возразила она. Пауза. Голос на другом конце был низким, неразборчивым, но тон абсолютного приказа был безошибочен. — Хорошо. Да, сэр. Мы едем.

Она повесила трубку и посмотрела на меня, хватая свою сумку.

— Планы меняются, — сказала Аэлита напряженным голосом. — Он хочет, чтобы мы немедленно были во флагманском магазине в центре города.

— Мы? — спросила я, и страх заполнил мой живот.

— Да. Он сказал, что тебя нужно подготовить к ужину сегодня вечером. — Она посмотрела на меня, и в ее взгляде мелькнуло подозрение, боровшееся с замешательством. — Авелина, для какой такой «переводческой работы» нужно вечернее платье?

Я вцепилась в край стола, платиновое кольцо на моем пальце казалось тяжелее, чем когда-либо. Демид не просто держал меня у себя; он выставлял меня напоказ.

— Я не знаю, — снова солгала я, вставая на дрожащих ногах.

Но я знала. Король призывал свою собственность.