Обнуление: Мой Побег от Мафиозного Дона

Три года я была женой Дамира Муратова, Дона криминальной Москвы. Но наш брак был сделкой, а ценой стало мое сердце. Я вела счет, вычитая баллы каждый раз, когда он выбирал ее — свою первую любовь, Изабеллу — вместо меня. Когда счет достигнет нуля, я стану свободной.

После того как он бросил меня на обочине, чтобы помчаться к Изабелле, меня сбила машина. Я очнулась в реанимации, истекая кровью, и услышала, как медсестра крикнула, что я на втором месяце беременности. В груди вспыхнула крошечная, невозможная надежда.

Но пока врачи боролись за мою жизнь, они включили громкую связь с моим мужем. Его голос был ледяным и безапелляционным.

«Состояние Изабеллы критическое, — приказал он. — Ни капли из резервного фонда. Пока она не будет в безопасности, кровь не трогать. Мне плевать, кто еще в ней нуждается».

Я потеряла ребенка. Нашего ребенка, принесенного в жертву собственным отцом. Позже я узнала, что у Изабеллы был лишь небольшой порез. Кровь была просто «мерой предосторожности».

Крошечный огонек надежды погас, и что-то внутри меня сломалось. Окончательно и бесповоротно. Долг был уплачен.

В оглушающей тишине я сделала последнюю запись в своем блокноте, обнулив счет. Я подписала уже готовые документы о разводе, оставила их на его столе и навсегда ушла из его жизни.

Глава 1

От лица Элины:

Когда долг уплачен, я свободна.

Я провела пальцем по первой записи в маленьком черном кожаном блокноте. Сто баллов. Такую цену я назначила своему браку с Дамиром Муратовым. За каждое предательство, каждое унижение, каждый раз, когда он выбирал ее вместо меня, я вычитала баллы.

Тяжелая дубовая дверь его кабинета со скрипом отворилась. В проеме стоял Дамир, титан в сшитом на заказ костюме от Brioni. Его присутствие ощущалось физически. Казалось, он высасывал весь воздух из комнаты. Он был бесспорным Доном, человеком, который управлял легионами одним движением кисти, человеком, чья темная аура завораживала меня с юности. Человеком, который был моим мужем.

Его глаза цвета грозовых туч остановились на книге в моих руках.

«Что это?» — его голос был низким, лишенным тепла. Таким тоном он говорил со своими солдатами, прежде чем отправить их на смерть.

Я протянула ему блокнот. Он взял его, его длинные, покрытые шрамами пальцы коснулись моих. Неконтролируемая дрожь пробежала по моей руке. Он пролистал страницы, его лицо оставалось непроницаемым, пока он читал записи.

Он пропустил нашу первую годовщину — публичное мероприятие — чтобы улететь к Изабелле. Унижение перед всей Семьей.

Он бросил меня на пустынном шоссе с одним солдатом, потому что Изабелла инсценировала угрозу от конкурирующей группировки.

Он потерял фамильное обручальное кольцо Муратовых, отвлекшись на ее звонок. Ужасное предзнаменование для нашего дома.

Он прочел несколько записей, его губы скривились в слабой усмешке. Он вернул мне блокнот, прохладная кожа коснулась моей руки.

«Держи свои личные вещи подальше от моего кабинета, Элина. Здесь я веду дела Семьи».

Мой взгляд скользнул по комнате. Это был музей, посвященный другой женщине. Бесценная ваза эпохи Цин, которую он купил для Изабеллы, потому что она однажды восхитилась ею в журнале. Фотография в рамке, где она смеется на палубе его яхты. Маленький серебряный медальон на его столе, в котором, я знала, было ее фото. Я была лишь еще одной из его вещей, причем нежеланной.

Защищенная линия на его столе зазвонила резким, требовательным звуком. Он ответил, стоя ко мне спиной.

«В чем дело?»

На другом конце провода раздался трескучий голос одного из его капо. «Босс, склад на Варшавском шоссе. Горит. Подарок от Ореховской братвы. Изабелла... она должна была быть там сегодня вечером для инвентаризации».

Тело Дамира напряглось. Когда он обернулся, его черты заострились, превратившись в маску холодной, ужасающей ярости. Он схватил ключи со стола, его движения были резкими и яростными. Он даже не взглянул на меня, вылетая из кабинета.

Какая-то отчаянная, глупая надежда заставила меня последовать за ним. Я взяла такси, наблюдая, как его бронированный Mercedes пролетает на красный свет, темной ракетой пронзая город.

Склад превратился в адское пекло, оранжевые языки пламени пробивали дыры в ночном небе. Пожарные и его люди кричали, образуя живую стену, чтобы удержать его.

«Слишком опасно, Босс! Туда нельзя!»

Дамир оттолкнул их. Он повернулся к своему заместителю, его голос был низким ревом, который перекрывал хаос. «Если Изабелла не выйдет оттуда, я сожгу этот город дотла».

И он исчез, поглощенный пламенем.

Его капо окружили меня, их лица выражали смесь жалости и презрения.

«Он всегда был таким из-за нее», — сказал один из них не без сочувствия. «Половину своей империи построил, чтобы вернуть ее».

Другой хмыкнул. «Она его королева. Всегда была».

Они сыпали соль на рану, напоминая мне о моем месте. Жена-заместитель. Утешительный приз.

Я вспомнила день, когда он попросил моей руки у моего отца, самого доверенного советника его отца. Мой отец был на смертном одре. Дамир только что узнал, что Изабелла, его первая и единственная любовь, вышла замуж за гражданского, человека не из их мира. Дону нужна была жена. Мой отец добился от Дамира обещания: женись на моей дочери, защити ее. Благородный пакт. Я была достаточно наивна, чтобы поверить, что это любовь.

Теперь я знала правду. Он женился на мне, потому что его королева отреклась от престола.

Спустя вечность из огня появилась фигура. Дамир. Он нес на руках Изабеллу без сознания, его костюм тлел, лицо было черным от копоти. Он осторожно положил ее на носилки, прежде чем рухнуть самому.

В больнице, крепости под контролем Муратовых, врач доложил.

«У Дона сильные ожоги спины и рук, но он будет жить. С госпожой Волковой все в порядке, лишь легкое отравление дымом».

Его люди пытались утешить меня, напоминая о фамилии Муратовых, о власти, о богатстве. Как будто деньги могли сшить разбитое сердце.

Я извинилась, до самого конца играя роль вежливой, идеальной жены Дона.

Вернувшись в холодную тишину поместья Муратовых, я вошла в кабинет, который больше походил на ее комнату, чем на его. Я открыла блокнот.

Моя рука была твердой, когда я писала новую запись под последней.

Минус пять баллов.