Мир после Второго Потопа

Земля испокон веков вращалась вокруг Солнца. Все шло своим чередом: осень сменяла лето, а зиму – весна. Обитатели ее жили свои жизни так, как им было предначертано природой.

Люди же были самыми хитрыми и изобретательными из всех, кто населял планету. Недостаток силы они компенсировали оружием, нехватку выносливости – машинами и одеждой, скудность ума восполнили возможностью накапливать знания и передавать их следующим поколениям. Со временем они возомнили себя Венцом творения и Высшими существами на планете.

В результате, бездумная трата природных ресурсов себе во благо, безоглядная эксплуатация техники, бессмысленное истребление соседствующих с ними живых существ, бесконечные кровавые войны и бесчеловечные эксперименты неизбежно привели мир к экологической катастрофе. Но не сразу.

В погоне за научным прогрессом и жаждой всевластия люди стали скрещивать человека и животное. Вскоре появились мутировавшие гибридные виды, совмещающие в себе человеческие и звериные черты. Причем самки выглядели более привычно человеческому глазу, они почти не унаследовали внешних признаков животного. А вот самцы смотрелись весьма специфично: все они, за редким исключением, имели звериную голову, торс, наделенный признаками обоих видов и человеческие ноги. После сотен лет экспериментов люди вывели жизнеспособных и высокоинтеллектуальных зверолюдей или же зверевеков, которые могли получать потомство, но только внутри своего вида или при скрещивании с человеком.

И тогда Земля, наконец, устав от людских бесчинств и своевольства в один момент решила уничтожить все, что она с таким трудом породила, вырастила и выкормила на своем теле. Землетрясения разрушили горы и равнины. Извержения спящих тысячи лет вулканов выжгли все у своих подножий. Вода вышла из берегов и Второй Всемирный Потоп затопил большую часть суши.

Но люди снова оказались неистребимы, как тараканы. Они выжили и смогли приспособиться и, несмотря на страшные испытания, выпавшие на их долю, не собирались уступать позиции «Высшей расы» и «Венца творения». Вместе с ними выжили и зверевеки.

Вместе они быстро соорудили тоталитарное государство, назвав его Нью-Атлантида, где люди оказались аристократией и Высшей кастой Правителей, а зверевеков они объявили недолюдьми, неспособными к занятию высших государственных постов и, тем более, к управлению страной. Мотивируя это тем, что зверолюди – созданы человеком и не могут находиться выше него на социальной или карьерной лестнице.

Люди пользовались всеми благами цивилизации, которые им удалась сохранить и восстановить даже после апокалипсиса. Зверевекам было запрещено приобщаться к подобным достижениям. Они прозябали в грязи и разрухи, не имея даже фамилий (вместо которых использовались буквы латинского или греческого алфавита) и жили в трущобах и пользовались техникой уровня 70-80хх годов ХХ века. Скорее всего, люди боялись интеллекта, нечеловеческой мощи и звериного чутья, которыми обладало их «изобретение». Но официально зверолюдей признали «братьями меньшими, в силу своего интеллектуального и физического развития не способными к выполнению сложных задач наравне с человеческой расой». Им запрещалось вступать в брак с людьми, если же кто-то, потеряв голову от любви, нарушал закон, то дальнейшая судьба этих несчастных была незавидной: людей лишали всех привилегий и должностей, обрекая на бедность; у зверевеков отбирали все имущества и заключали в тюрьму на долгие годы. Детей отнимали и отдавали в приюты. Они росли, не зная родителей, и считались изгоями.

Нью-Атлантида была огромным городом-государством, занимающем почти весь материк, когда-то бывший Северной Америкой, вернее большую его часть, не тронутою катаклизмами. Подразделяется она на Северные, Южные, Западные и Восточные территории. Территории же, в свою очередь, делятся на Округа, которым присвоены порядковые номера.

Сула была с Юга. Там воздух был чище и жарче. Почти не было чадящих дымными трубами заводов, как на Западе, куда она недавно перебралась. Ее родители были отсюда, но когда девочке исполнилось 3 года отец «по долгу службы» вынужден был переехать и забрать дочь с собой. Что это был за долг такой, никому не объяснялось, а спрашивать про него считалось недопустимым.

Сула быстро привыкла к южным просторам и жаркому климату. Здесь не было такой давки и суеты, как на густонаселенном промышленном Западе. Небо было высоким, поля с хлопком и табаком, бескрайними, а жизнь простой и понятной.

Отец служил детективом в небольшом Округе и девушка, после окончания колледжа (для зверовеков, конечно) тоже выбрала эту сложную, неблагодарную профессию, потому что не знала другой жизни и больше ничего не умела. Зато, начиная лет с десяти, она бойко набирала на старом компьютере (с которым отец так и не освоился) протоколы допросов, осмотры места происшествий и заносила в базу данных данные преступников, подозреваемых и жертв.

Мать Сула почти не знала и не помнила ее лица, потому что виделась с ней лишь раз, перед самым отъездом. Она была маленькой и худой, слишком хрупкой для оленевека. Девочкой она часто вспоминала, как та крепко обнимала ее, долго плакала и просила прощения. Еще Сула помнила, как отец глухим голосом спрашивал: «Где второй?»

- Я не смогла его оставить, Оскар, прости, - стонала мать сквозь рыдания.

И после этих слов всегда спокойный, сдержанный отец, вдруг начал крушить мебель и стены. Мать забилась в угол, прижав девочку к себе, плакала еще сильнее и шепотом повторяла: «Прости, прости...» Сула долго помнила ее запах и тепло рук, слышала голос и ощущала на лице поцелуи мокрыми от слез такими родными губами. Теперь девочка выросла, краски памяти потускнели, образы стерлись, ощущения притупились, но иногда воспоминания снова накатывали на нее, заставляя ощущать себя все той же маленькой девочкой в объятиях у плачущей матери.

Под вой сирен патрульной машины, не переставая думать о том, кем же был тот «второй», Сула ехала на происшествие по самой убогой части города.