Мир после Второго Потопа

Сула молча смотрела в окно машины на мрачный пейзаж. Прошло уже больше полугода, как она переехала на Запад. К этому моменту девушка здесь обжилась и привыкла, заимела нужные связи и знакомства, обзавелась сетью информаторов в криминальном мире. Конечно, во многом благодаря пронырливому Пию, с которым у нее завязалась крепкая дружба. Но после чистого, малонаселенного Юга Сула все еще не могла привыкнуть к окружающей нищете, тесноте и грязи. Ее угнетал тяжёлый, пропитанный фабричной гарью воздух, смрад трущоб и вечный гул перегруженных улиц.

Машина, миновав очередную зловонную свалку, резво подкатила к железнодорожной эстакаде, и Сула оторвалась от невесёлых мыслей. Западные зимы были в разы холоднее южных, что тоже доставляло ей дискомфорт. Выходя из машины, она поежилась и направилась к эстакаде под грохот проезжающего по ней серебристого, похожего на стрелу поезда.

После Второго Всемирного Потопа люди настолько боялись воды, что не стали селиться рядом с Мировым океаном, который окружал Нью-Атлантиду с четырех сторон. Они выбрали Центр в качестве места своего проживания, отдав прибрежные территории зверевекам. Но, несмотря на то, что Океан страшил их, искупаться в его водах или любоваться ими, сидя на берегу, им очень хотелось. Поэтому они построили железнодорожные пути на пятиметровой эстакаде и временами проезжали в суперсовременных, красивых поездах высоко над головами зверевеков, направляясь на свои пляжи и зоны отдыха, окружённые колючей проволокой.

Некст уже находился там, он стоял рядом с трупом и явно был очень взволнован, даже его толстая, иссиня-черная кожа заметно побледнела и приобрела сероватый оттенок. Скоро Суле стала понятна причина его волнения: жертвой был мужчина – человек или изгой без явных признаков зверевека. Если изгой, то можно не бояться. Изгои – существа, рожденные в результате связи человека и зверовека. Они не являются полноправными членами общества, лишены всех прав и свобод и не имеют нормальных документов и жилья. В таком случае убийцу поищут, если найдут – хорошо, если же – нет, то ничего страшного. Дело будет висеть в разделе нераскрытых, пока не пройдет срок давности. Потом его тихо закроют.

Если убитый – человек, это грозит обернуться большими проблемами. Повезёт, если все обойдется просто изъятием дела человеческой полицией. Хуже то что, скорее всего происшествие будет иметь широкий резонанс и ужасные последствия для всего населения Западного Гетто. Могут начаться облавы, преследования и расправы без суда и следствия. Люди не упустят случая показать свою власть и звериное нутро. А звериного в них больше, чем в потомках зверей – зверевеках.

Но сейчас на холодной земле, раскинув руки, лежал молодой, по-человечески красивый, обнаженный юноша и неподвижными глазами безмятежно смотрел на закопченные своды эстакады. Достоверно узнать человек он или изгой можно было только после экспертизы.

- Задушен. – резюмировал Некст, трогая какую-то красную тряпку, замотанную вокруг шеи жертвы, - убит, явно не здесь, вон отпечатки протекторов автомобиля и след волочения, - он ткнул пальцем в сторону .

Поодаль, на грязном снегу явно виднелась длинная, грязная вмятина со следами обуви. Протектор обуви напоминал рисунок военных ботинок.

Сула огляделась вокруг. Под потолком эстакады шевелилось не меньше десятка современных, высокотехнологичных камер видеонаблюдения. Камеры были установлены людьми; зверевекам такими пользоваться не разрешалось.

Пий и Сула сидели в местной забегаловке – тошниловке с невнятным названием, грязными столами и вечным запахом подгоревшего масла, и пили кофе. Девушка, не изменяя вегетарианским привычкам своих предков, заказала жареную картошку. Ее спутник же с аппетитом поглощал котлету из телятины.

- Прикинь, вдруг я сейчас лакомлюсь кем-то из родственников Некста? – гоготнул он.

- Предки Некста бизоны, а не коровы, - фыркнула Сула, - Но ты, главное, не ешь оленину, а все остальное я тебе прощаю.

- Что думаешь по поводу сегодняшнего дела? – продолжила она.

- Думаю, что если он окажется человеком, то впереди нас ждет огромная жопа, - скривился Пий.

- Какое-то странное, напрочь лишенное логики поведение у убийцы, - задумчиво ковырялась в тарелке Сула. – Зачем прятать тело прямо под камерами видеонаблюдения. Это все равно, что в разгар дня бросить труп на Центральной площади. Кстати, где хранятся видеозаписи?

- У людей, на главном сервере в Центре, - потянул носом воздух собеседник, иногда его собачьи гены явственно давали о себе знать, - В этом есть своя логика. Если парень – изгой, то записи с камер никто искать не будет, если же – человек, то, скорее всего, убийца хотел, чтобы его заметили, и специально засветился перед камерами. Кстати, красная тряпка на шее жертвы что-то мне напоминает. Она очень похожа на те, которые во время своих вылазок повязывают на руку или на голову члены местного Сопротивления. Да и следы от солдатских ботинок ты заметила? Такие часто носят сопротивленцы. Тогда, возможно, это было показательное убийство, с целью навести ужас на людей. Но только одно у меня не бьется...

- Что? – оживилась Сула.

- Я унюхал там какой-то странный запах. Он почти выветрился, но все-таки еще читался. Это тонкий аромат дорогого парфюма или мыла, перебиваемый вонью грязного тряпья. Как будто, кто-то чистенький, вымытый и набрызганный дорогими духами надел сверху на это великолепие грязное бомжатское отрепье.

- Все-таки очень странно, что-то тут не сходится, - протянула Сула, допила кофе и вслед за Пием двинулась к выходу из кафе.