Замуж за безжалостного брата-мафиози бывшего жениха

Две недели замужества с Арсением Волковым были похожи не на медовый месяц, а на жизнь в кратере спящего вулкана.

Он был вежлив, но ледяной. Он спал в соседней со мной комнате, нас разделяла стена из гипсокартона и приличий.

Мы завтракали в тишине: он читал досье о рэкете, я — уткнувшись в журналы по истории искусств. Он осыпал меня изумрудами под цвет моих глаз и приставил ко мне охрану, которая могла бы соперничать с президентской.

Но я знала, что это всего лишь затишье перед бурей.

Вадим затих. Арсений лишил его статуса, заморозил его активы. Он стал призраком.

А Жанна была полтергейстом.

Я была в оранжерее поместья Волковых, подрезала белые розы. Шипы были острыми, цеплялись за кожу моих перчаток. Это было единственное место, где я чувствовала себя собой.

— У тебя тяжёлая рука с секатором.

Я обернулась. В дверях стеклянного строения стояла Жанна.

Её не должно было здесь быть. Поместье было крепостью.

— Как ты вошла? — спросила я, крепче сжимая секатор.

Она улыбнулась. Хрупкой, дрожащей улыбкой. Она выглядела бледной, её кожа была почти прозрачной, как тонкий костяной фарфор. На ней был белый сарафан, который делал её похожей на ребёнка.

— У Вадима всё ещё есть друзья среди прислуги, — тихо сказала она. Она сделала шаг ближе. — Я просто хотела поговорить, Элина. По-женски.

— Мы не одного вида, не говоря уже об одном поле, — отрезала я. — Уходи, пока я не позвала охрану.

— Ты украла его, — сказала она, её голос на мгновение утратил свою сладость. — Арсения. Ты знала, что я работала над ним ещё до Вадима. Ты знала, что мне нужна защита.

— Тебе нужен психиатр, Жанна. А не Пахан.

И тут она бросилась на меня.

Это было так внезапно, так неуклюже. Она кинулась на меня не для того, чтобы ударить, а чтобы выхватить секатор. Мы сцепились на секунду. Она была на удивление сильной для той, кто утверждал, что умирает от сердечной недостаточности.

— Отпусти! — крикнула я, отталкивая её.

Она пошатнулась. Но она не просто упала, она отбросила себя назад. Она споткнулась о мешок с землёй для горшков и тяжело рухнула на траву.

Затем она закричала.

Это был рваный, леденящий кровь вопль, как будто её потрошили заживо.

— Моё сердце! О боже, ты ударила меня! Ты ударила меня в грудь!

Прежде чем я успела осознать абсурдность происходящего, боковая дверь оранжереи разлетелась вдребезги.

Там был Вадим.

Он больше не носил свои костюмы. На нём была тактическая форма, его глаза были дикими и налитыми кровью. В руке у него был пистолет, но он не целился в меня. Он смотрел на Жанну, которая корчилась на полу, хватаясь за грудь.

— Она пыталась убить меня! — рыдала Жанна, указывая на меня дрожащим пальцем. — Она знала о моём состоянии! Она ударила меня прямо в сердце!

— Нет, — сказала я, отступая. — Вадим, посмотри на неё. Она играет.

Вадим не смотрел на неё. Он смотрел на меня с такой чистой ненавистью, что она обжигала.

— Ты чудовище, — выплюнул он.

— Вадим, это самоубийство, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие, несмотря на дрожь в руках. — Ты на земле Арсения. Если ты тронешь меня...

— Арсений украл тебя, — сказал Вадим, приближаясь ко мне. — Он украл мою жизнь. Он украл мой статус. А теперь ты пытаешься убить единственное, что у меня осталось?

За ним вошли двое мужчин в масках. Боевики-отступники. Люди, которые выбрали брата, а не Пахана.

— Взять её, — приказал Вадим.

Я подняла секатор.

— Не подходи.

Вадим не колебался. Он шагнул ко мне, игнорируя оружие. Он ударил меня наотмашь по лицу.

Мир взорвался белым светом. Я почувствовала вкус меди. Я упала на колени, секатор со звоном отлетел в сторону по плитке.

— Ты спасёшь её, Элина, — прошептал Вадим, схватив меня за волосы и дёрнув голову назад. — Ты пыталась отнять у неё жизнь? Отлично. Ты отдашь ей свою.

Он потащил меня из оранжереи. Я брыкалась, я кричала, но игла с успокоительным, которую один из его людей вонзил мне в шею, подействовала быстро.

Последнее, что я увидела, была Жанна, которая встала, отряхивая грязь со своего белого платья, и смотрела на меня с улыбкой, острой, как осколок стекла.