Оставить гибельное предательство, принять новую жизнь

Фёдор наконец ушёл, его шаги эхом отражали его нежелание, но притяжение постели Алёны было сильнее любой вины, которую он чувствовал по отношению к Шарлотте. Он нанял частную медсестру и убедился, что все материальные потребности Шарлотты удовлетворены — жалкая замена его присутствию и ясный сигнал его приоритетов.

В день выписки Шарлотта вернулась в дом, который они построили вместе. Он казался чужим, холодным. Воздух был пропитан призраком их мёртвых отношений. Не говоря ни слова персоналу, она начала избавляться от него в своей жизни. Она сняла их фотографии, упаковав их в коробку с надписью «Ошибки». Она выбросила свечи с ароматом гардении, которые он всегда ей покупал. Она удалила его номер из своего телефона, хотя знала его наизусть. Каждый выброшенный предмет был маленьким, приносящим удовлетворение разрывом.

Она была в процессе упаковки коллекции билетов в кино, которые они хранили с их первого свидания, когда открылась входная дверь. Фёдор вернулся. И он был не один.

Алёна Хромова опиралась на него, выглядя бледной и хрупкой. На ней был изящный шёлковый халат, а её волосы были искусно взъерошены. Когда она увидела Шарлотту, окружённую коробками и мусорными мешками, в её глазах, далёких от слабости или болезненности, вспыхнул неприкрытый триумф.

«Что ты делаешь?» — спросил Фёдор, нахмурившись, глядя на разобранные остатки их совместной жизни.

«Убираюсь», — ответила Шарлотта ровным голосом. «Избавляюсь от вещей, которые мне больше не нужны».

Фёдор не стал настаивать, его внимание уже переключилось на женщину, цеплявшуюся за его руку. «Алёне нужно тихое место для восстановления», — объявил он, не спрашивая. «Врачи сказали, что стресс — худшее для её состояния. Она поживёт здесь».

Он подвёл Алёну к дивану, усадив её на подушки, словно она была из стекла. Алёна посмотрела на Шарлотту, её выражение было идеальной смесью извинения и беспомощности, но её глаза были острыми и вызывающими. Это было объявление о праве собственности. Теперь это был её дом. Её мужчина.

Шарлотта ничего не почувствовала. Ярость и боль выгорели, оставив после себя ледяное спокойствие. «Хорошо», — сказала она, поворачиваясь к своим коробкам. «Это твой дом».

Фёдор, казалось, был облегчён её отсутствием протеста. «Спасибо, Лота. Я знал, что ты поймёшь». Затем он повернулся к домработнице. «Мария, пожалуйста, приготовьте гостевую комнату внизу для госпожи Хромовой. Сделайте её удобной».

Шарлотта не смотрела на них. Она спокойно продолжала свою работу, двигаясь по дому как призрак, систематически стирая своё собственное существование с его стен. Следующие несколько дней были особым видом пытки. Она стала невидимым зрителем в собственном доме, наблюдая, как мужчина, за которого она должна была выйти замуж, ухаживает за другой женщиной.

Он чистил для Алёны фрукты, следя за тем, чтобы нарезать их на маленькие, удобные кусочки. Он часами читал ей, его голос был низким, успокаивающим шёпотом, который раньше предназначался для бессонных ночей Шарлотты. Он следил за её лекарствами, суетился над её едой и обнимал её, когда она изображала момент слабости. Нежность, которая когда-то была исключительно её, теперь была выставлена на всеобщее обозрение, расточалась на её замену. Это было медленное, преднамеренное отравление каждого хорошего воспоминания, которое они когда-либо разделяли.

Собирая вещи, она нашла маленькую вышитую подушку. «Ф + Л Навсегда». Подарок от её бабушки. Она подержала её мгновение, а затем без раздумий бросила в мусорный мешок. «Навсегда» продлилось десять лет.

Единственным её утешением был Рыжик, пушистый рыжий кот, которого Фёдор подарил ей на день рождения пять лет назад. Он был её тенью, тёплым, мурлыкающим присутствием в холодном, пустом доме. Когда она плакала, он тёрся головой о её руку. Когда она не могла уснуть, он сворачивался калачиком у неё на груди, пушистый якорь в шторме.

Однажды днём пришла посылка. Это был Рыжик, наконец-то вернувшийся от ветеринара после плановой чистки зубов. Увидев его знакомую мордочку, услышав его счастливое мяуканье, Шарлотта впервые за несколько недель почувствовала настоящее тепло. Она подхватила его на руки, уткнувшись лицом в его мягкую шерсть. На мгновение она почувствовала проблеск той женщины, которой была раньше.

Идя по коридору с Рыжиком на руках, она столкнулась с Алёной, которая направлялась на кухню. Глаза Алёны тут же остановились на коте.

«Ой, какая милая штучка», — проворковала Алёна приторно-сладким голосом. «Можно его подержать?»

«Нет», — отрезала Шарлотта, крепче прижимая Рыжика. «Он не любит незнакомцев».

На лице Алёны промелькнуло раздражение, прежде чем смениться надутыми губами. «Ой, пожалуйста? Мне так одиноко и грустно. Маленький пушистик бы меня развеселил». Она протянула руки.

Шарлотта отступила на шаг. «Я сказала нет».

Надутые губы Алёны превратились в усмешку. Она бросилась вперёд, пытаясь выхватить кота из рук Шарлотты. Рыжик, испуганный и напуганный, зашипел и махнул лапой, задев руку Алёны когтями. Это была поверхностная царапина, едва повредившая кожу.

«Ай!» — взвизгнула Алёна, отшатнувшись, словно в неё выстрелили. Она схватилась за руку, её лицо исказилось в маске боли и ужаса.

Фёдор прибежал на звук её крика. «Что случилось? Алёна, ты в порядке?»

«Кот!» — рыдала Алёна, протягивая руку, на которой выступила крошечная капелька крови. «Он напал на меня! Он просто бросился на меня без всякой причины!»

«Это ложь!» — воскликнула Шарлотта. «Ты пыталась его схватить!»

Взгляд Фёдора стал жёстким, когда он перевёл его с заплаканного лица Алёны на вызывающее лицо Шарлотты. Его глаза остановились на крошечной царапине на руке Алёны.

«Она больна, Лота», — сказал он опасно низким голосом. «Её иммунная система ослаблена. Любая инфекция может быть смертельной». Он нежно взял руку Алёны, осматривая крошечную ранку, словно это было смертельное ранение. «Мы не можем держать в этом доме злобное животное».

«Он не злобный! Она его спровоцировала!» — умоляла Шарлотта, её сердце сжималось.

Алёна снова всхлипнула. «Я просто хотела его погладить, Фёдор. Я думала… я думала, может быть, он мог бы стать моим другом, раз у меня осталось не так много времени». Она посмотрела на кота с притворным ужасом. «Теперь я его боюсь».

Этого было достаточно.

«Это всего лишь кот, Лота», — сказал Фёдор пренебрежительным и холодным тоном. «Благополучие Алёны важнее. Она хочет кота. Он будет её компаньоном на то время, что ей осталось». Он подошёл и, прежде чем Шарлотта успела среагировать, выхватил Рыжика из её рук.

«Нет!» — закричала Шарлотта, бросаясь к нему.

Он передал испуганного, извивающегося кота торжествующей Алёне. «Ну-ну, малыш», — проворковала Алёна, её голос сочился фальшивой сладостью, когда она гладила его шерсть.

«Верни его мне, Фёдор! Он мой!» — кричала Шарлотта, её голос срывался.

«Не веди себя как ребёнок», — рявкнул Фёдор, вставая между ней и Алёной. «Так будет лучше. Исполнить одно из её последних желаний — это меньшее, что мы можем сделать».

Он повернулся и повёл Алёну, которая теперь крепко обнимала Рыжика, с жестокой, победной усмешкой на лице, которую видела только Шарлотта. Кот вырывался из её хватки, издавая жалобное мяуканье.

Шарлотту охватил ледяной ужас. Она не могла этого допустить. Она дождалась, пока Фёдор пойдёт в душ тем вечером. В доме было тихо. Она прокралась в комнату Алёны, её сердце колотилось. Она должна была вернуть своего кота.

Дверь была слегка приоткрыта. Она заглянула внутрь, и то, что она увидела, заставило её кровь застыть в жилах.