Разбитые клятвы, невысказанная любовь

Шесть лет я посвятил свою жизнь жене, Изабелле Каменевой, генеральному директору технологической корпорации. После того как я спас её из огня, я стал единственным, кто ухаживал за её матерью, лежавшей в коме. Я поставил свою жизнь на паузу, чтобы она могла построить свою империю.

А потом она пошла на федеральный канал и заявила на всю страну, что наш брак — это всего лишь долг благодарности. Что она никогда меня не любила.

В ту же ночь умерла её мать. Я пытался дозвониться до неё, но трубку взял её бывший жених — тот самый мужчина, что бросил её в том пожаре.

Она была с ним, беременная его ребёнком, пока её мать умирала в одиночестве в больнице.

На похоронах она рухнула на землю и потеряла ребёнка. Её любовник орал, что это моя вина, а она стояла рядом и позволяла ему обвинять меня.

Я развёлся с ней. Я думал, всё кончено.

Но когда мы выходили из офиса адвоката, её любовник попытался меня сбить. Изабелла оттолкнула меня, приняв удар на себя. С последним вздохом она призналась в правде.

— Ребёнок… он был твой, Илюша. Всегда был твоим.

Глава 1

Заголовок светился на экране телефона Ильи Петрова. «Техно-титан и тайна шести лет: возвращение Изабеллы Каменевой на вершину».

Он смотрел видео, его палец замер над экраном. Изабелла, его жена, выглядела уверенной и собранной в строгом деловом костюме. Она была так не похожа на ту сломленную женщину, на которой я женился.

Репортёр улыбнулась.

— Изабелла, ваш успех вдохновляет. Но нашим читателям очень интересно узнать о вашем муже, Илье Петрове. Шесть лет назад он спас вас из того ужасного пожара в дата-центре. Это великая история любви?

Смех Изабеллы был лёгким, но глаза оставались холодными.

— Илья — добрый человек. Я была благодарна, и он оказался рядом, когда я была на самом дне. Я многим ему обязана.

Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Но благодарность — это не любовь. Думаю, мы оба это понимали.

Слова оглушили Илью, как удар под дых. Шесть лет. Шесть лет преданности, заботы не только о ней, но и о её матери, Галине Аркадьевне, лежавшей в коме. Всё это свелось к уплаченному долгу.

Он почувствовал, как горький, пустой смех вырвался из груди. Дурак. Какой же он был дурак.

Раздел комментариев под видео взорвался.

«Ого, она только что назвала своего мужа благотворительным проектом в прямом эфире».

«Шесть лет благодарности? Долбануться, какая длинная открытка "спасибо"».

«Бедняга, наверное, до сих пор думает, что она его любит».

Рука Ильи сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели. Ему не нужно было читать дальше. Публичное унижение было лишь солью на ране, которая гноилась годами.

Он встал, его движения были скованными. Иллюзия рухнула. Больше не было смысла притворяться. Он подошёл к окну, огни ночной Москвы расплывались из-за внезапно навернувшихся слёз.

Всё кончено.

Он снова достал телефон, его пальцы двигались с новой, холодной решимостью. Он не стал звонить ей. Он позвонил своему адвокату.

— Денис, это Илья.

— Илюха, привет! Что стряслось? Ты видел интервью Изабеллы? Она там просто блистала.

— Да, видел, — ровным голосом ответил Илья. — Мне нужно, чтобы ты подготовил документы на развод.

На том конце провода повисло ошеломлённое молчание.

— Эй, погоди. Что случилось?

— Просто сделай это, Денис. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру всё было готово.

— Илья, ты уверен? Это серьёзный шаг.

— Я никогда ни в чём не был так уверен, — сказал он и повесил трубку.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, прежде чем развернуться и пойти по коридору. Он толкнул дверь в хозяйскую спальню, давно превращённую в медицинскую палату.

Галина Аркадьевна Каменева неподвижно лежала на больничной койке. Единственными звуками в комнате были тихое, ритмичное пиканье аппаратов жизнеобеспечения. Шесть лет эта комната была центром мира Ильи. Он научился менять капельницы. Следить за показаниями приборов. Поворачивать её каждые два часа, чтобы не было пролежней.

Он придвинул стул к её кровати, его движения были мягкими и отработанными. Он взял её хрупкую, неподвижную руку в свою.

— Привет, Галина Аркадьевна, — прошептал он срывающимся голосом. — Наверное, вы слышали. А может, и нет. Ваша дочь… она теперь большая звезда.

Он смотрел на умиротворённое, отсутствующее выражение лица своей тёщи. Она была единственной, с кем он мог поговорить, единственной, кто был молчаливым свидетелем его одностороннего брака.

— Она сегодня всему миру рассказала, Галина Аркадьевна. Рассказала всем, что никогда меня не любила. Это была просто… благодарность.

Он судорожно выдохнул.

— И самое глупое, что я, кажется, всегда это знал. Просто не хотел верить. Я думал, если буду любить её достаточно сильно за нас двоих, может быть, однажды…

Он замолчал, качая головой. Какая жалкая мысль.

— Я ухожу, Галина Аркадьевна. Я должен. Я больше так не могу.

Он нежно сжал её руку.

— Я позабочусь, чтобы о вас позаботились. Обещаю. Но я больше не могу быть её мужем. Это меня убивает.

Единственным ответом было ровное гудение аппарата искусственной вентиляции лёгких. На мгновение тишина показалась ему осуждением. Он построил всю свою жизнь вокруг этих двух женщин, а теперь уходил. Но на самом деле он уходил не от них. Он уходил от лжи, в которой жил.

Правда была в том, что он давно был один в этом браке. Разница была лишь в том, что теперь об этом знал весь мир.

Он снова посмотрел на Галину Аркадьевну, и в его памяти промелькнуло воспоминание. Воспоминание о другом времени, до пожара, до благодарности. О времени, когда он впервые увидел Изабеллу Каменеву и подумал, что она самая красивая девушка на свете.

Целую жизнь назад.