Поздно для раскаяния: Её новая жизнь

Когда я увидела Константина тем вечером, его лицо было пепельным. Он сидел на диване, прижимая подушку к животу.

— Ты принял лекарство, которое я оставила? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

Он слабо кивнул. — Да. Мне... мне пришлось делать промывание желудка.

Слова повисли в воздухе. Он поехал в больницу, перенёс неприятную процедуру — и всё потому, что не хотел расстроить Каролину, отказавшись от еды, которую она принесла. Глубина его чувств к ней ощущалась как физический удар.

Я опустилась на колени, чтобы проверить фиксатор на его лодыжке — движение, которое я повторяла тысячу раз. Когда я поправляла ремешки, тыльная сторона моей ладони задела острый край кофейного столика, содрав кожу. Выступила тонкая полоска крови. Это была маленькая, глупая травма, но он даже не заметил. Он был полностью поглощён собственным дискомфортом.

Я закончила с фиксатором и встала. Он прислонился ко мне, положив голову мне на плечо. Его тело было напряжено от боли.

— Просто помассируй мне виски, — пробормотал он. — Как раньше.

Я сделала, как он просил, мои пальцы медленно выводили знакомые круги. Он вздохнул, его тело расслабилось в моих объятиях. На мгновение всё было как в старые времена. На мгновение я была его утешением, его тихой гаванью.

Но это чувство исчезло. Я больше не жаждала этой близости. Я не чувствовала ничего, кроме тупой, пустой боли.

Он уснул, его дыхание выровнялось. Я осторожно уложила его на подушки дивана и накрыла пледом.

Затем, не оглядываясь, я вышла из комнаты.

На следующий день он, казалось, совершенно забыл о случившемся. Он застал меня, когда я укладывала последние вещи в чемодан.

— Что ты делаешь? — спросил он, нахмурив брови.

— Собираю вещи, — просто ответила я.

Он, казалось, не осознал окончательности происходящего. — А. Ну, слушай, мне нужна твоя помощь. У Каролины сегодня небольшое открытие фотовыставки в галерее. Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

Я уставилась на него. — Зачем?

— Она ведь только что вернулась в страну, понимаешь? У неё здесь ещё мало друзей. Я хочу, чтобы пришло много людей, чтобы она почувствовала поддержку. — Он посмотрел на меня с искренним выражением лица. — Для меня это было бы очень важно.

Я была лишь реквизитом. Кем-то, кто займёт место и создаст видимость популярности его бывшей девушки. Ирония была удушающей.

Но я согласилась. Ещё один вечер. А потом я уйду.

В галерее Каролина была в своей стихии. Она вцепилась в руку Константина и с сияющей улыбкой представляла его всем подряд. Он выглядел гордым, купаясь в лучах её славы. Он скупил абсолютно все её фотографии — широкий жест, заставивший немногочисленных гостей перешёптываться.

Каролина подплыла ко мне с бокалом шампанского в руке. — Видишь? — промурлыкала она, и её глаза злорадно блеснули. — Он мой. Всегда был моим. А ты была лишь временным решением. Заменой.

Я ничего не сказала. Сказать было больше нечего.

Внезапно завыла пожарная сигнализация, её пронзительный звук прорезал вежливые разговоры. Из подсобного помещения потянулась струйка дыма. Началась паника. Люди стали толкаться к выходу.

В хаосе кто-то толкнул меня, я подвернула лодыжку, и острая, жгучая боль пронзила ногу. Я вскрикнула, пошатнувшись и оперевшись о стену.

Я поискала глазами Константина. Он был всего в нескольких шагах. Наши взгляды встретились на долю секунды.

Затем он повернулся и побежал, протискиваясь против потока людей, обратно в галерею.

— Каролина! — закричал он, его голос срывался от ужаса. — Каролина, где ты?

Он нашёл её съёжившуюся в углу, кашляющую от дыма. Он подхватил её на руки и понёс к выходу; его лицо выражало одну лишь решимость.

Он пробежал прямо мимо меня. Он не увидел, как я сползла по стене, с бледным от боли лицом. Он вообще меня не видел.

Дым становился гуще, зрение начало затуманиваться. Боль в лодыжке была мучительной. Я попыталась встать, но нога не держала мой вес. Я опустилась на пол, голова шла кругом. Последнее, что я помнила, — это звук далёких сирен.

Я очнулась на больничной койке. Рядом со мной сидели Ждан и Иван с мрачными лицами.

— Он даже не спросил о тебе, Агнесса, — сказал Ждан тихим, злым голосом. — Тебя привезли парамедики, и мы ему позвонили. Он сказал, что занят, нужно убедиться, что с Каролиной всё в порядке. На её белоснежном платье появилось маленькое пятнышко сажи.

Иван с отвращением покачал головой. — Он сошёл с ума. Это не тот человек, которого мы знали.

— Ты должна уйти от него, — сказал Ждан, его глаза умоляли. — Пожалуйста. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.

Я посмотрела на гипс на своей лодыжке. Чистый перелом, как сказал врач.

— Я ухожу, — прошептала я. — Я ухожу.

Дверь в палату распахнулась. В проёме стоял Константин, его волосы были всклокочены, глаза — дикими.

— Уходишь? — произнёс он опасно тихим голосом. — И куда это ты, по-твоему, собралась?