Жена инсценировала смерть ради мести мужу

Две розовые полоски на тесте были самым прекрасным, что я когда-либо видела.

Я смотрела на них, и моё сердце радостно и часто билось в груди. После пяти лет брака, пяти лет тихих надежд и безмолвных молитв это наконец-то случилось.

Я была беременна.

Моя рука дрожала, когда я заворачивала тест в салфетку и осторожно клала его в маленькую подарочную коробку. Вот оно. Эта новость должна была сделать нашу жизнь полноценной.

Даниил будет так счастлив.

Я представляла его лицо, как загорятся его глаза, его широкую, сияющую улыбку, от которой моё собственное сердце всегда наполнялось теплом. Он постоянно говорил о нашей будущей семье: о том, как будет учить нашего сына бросать бейсбольный мяч или как поведёт нашу дочь к алтарю.

Он был в своём кабинете в старом семейном поместье — месте, куда он уезжал, чтобы спокойно поработать. В тот же миг я решила, что не могу ждать. Я не могла сказать ему об этом по телефону. Я должна была видеть его лицо. Я схватила ключи, сумочку и маленькую коробочку, в которой хранилось всё наше будущее. Дорога пролетела как в тумане из счастливых мыслей и планов, роившихся у меня в голове.

Когда я приехала, в старом доме было тихо, как я и ожидала. Я открыла дверь своим ключом и бесшумно ступала по толстым персидским коврам. Я хотела, чтобы это был идеальный сюрприз. Дверь в его кабинет была слегка приоткрыта, и полоска тёплого света падала в тёмный коридор. Я слышала его голос, низкий и знакомый. Он был с кем-то.

Я улыбнулась про себя, подумав, что это его лучший друг, Алексей. Прекрасно. Алексей сможет поздравить нас первым. Я подкралась ближе, положив руку на дверную ручку, готовая распахнуть её с радостным криком.

Но тут я услышала слова Даниила, и мир замер.

— Она никогда не должна узнать, Алексей. Никогда.

Его голос был твёрдым, таким тоном он никогда не говорил обо мне. Холодное чувство зародилось у меня в животе. Узнать о чём?

Голос Алексея был напряжённым. — Даниил, это безумие. Пять лет. Ты пять лет живёшь двойной жизнью.

— Это было необходимо, — отрезал Даниил. — Регина всё понимает. Она знает, что стоит на кону.

Регина.

Имя ударило по мне, но я не могла понять его смысл. Регину Лазареву я знала смутно — бедствующая художница, которой когда-то помогал благотворительный фонд моей семьи. Даниил всегда говорил о ней с какой-то жалостью, с пренебрежительным тоном, от которого я чувствовала себя немного виноватой за наше собственное благополучие.

— Понимает? Она твоя жена, Даниил! Твоя настоящая жена! — голос Алексея повысился, полный недоверия.

У меня перехватило дыхание. Я не могла дышать. Я прижалась ухом к холодному, тяжёлому дереву двери, моё тело застыло.

— А Софья? — спросил Алексей, его голос стал тише.

Я услышала звон льда в стакане, затем долгий вздох Даниила. — Софья… она другая. По-своему я её люблю. Она милая, доверчивая. С ней всё просто.

Его слова были ядом. Каждый слог источал будничную жестокость, которая ощущалась как физический удар. Милая. Доверчивая. Простая. Он говорил обо мне, как о домашнем питомце.

— Но Регина — моя жена, — голос Даниила был твёрдым, не оставляя места для возражений. — Она родила мне Тихона. Он мой сын, мой наследник. Всё, что я делаю, — это чтобы защитить его наследство, обеспечить будущее наследие Фомичевых.

Тихон. Сын. У него был сын.

Подарочная коробка в моей руке вдруг стала тяжёлой, непристойной. Мой сюрприз, моя радость — всё это было шуткой. Я была шуткой.

Я услышала смех Даниила, низкий и горький. — Мы с Региной заключили сделку. Она получает статус, безопасность. Тихон получает всё. А я получаю… покой. Жизнь без осложнений.

— И это ты называешь покоем? — в голосе Алексея звучало отвращение. — Ты лжёшь всем. А как же Софья? Какое место она занимает во всём этом?

Наступила долгая пауза. Я затаила дыхание, напрягая слух, желая услышать последнюю, убийственную правду.

— Она женщина, с которой я люблю быть, — сказал Даниил, его голос перешёл на тот интимный тон, который он всегда использовал со мной. Тот тон, который заставлял меня верить в каждую его ложь. — Но она не моя жена. И никогда не должна была ею стать. Она — любовница. Очень, очень любимая любовница, но тем не менее любовница.

Это слово повисло в воздухе — уродливое и окончательное.

Любовница.

Пол под ногами, казалось, исчез. Я прислонилась к стене, кровь отхлынула от моего лица. Весь мой брак, вся моя жизнь за последние пять лет была ложью. Тщательно выстроенным обманом. Каждое «я люблю тебя», каждая общая мечта, каждое нежное прикосновение были спектаклем.

Я была лишь дополнением, приятным развлечением от его настоящей жизни. Женщина, которую он держал для удовольствия, пока его настоящая жена и настоящий сын жили где-то ещё, нося титулы, которые, как я думала, принадлежали мне.

В голове стало пусто. Шок был физической силой, полностью опустошившей меня. Я не могла думать. Я не могла чувствовать. Был только звук его голоса, эхом отдававшийся в моей голове, разрывающий мой мир на куски. Я была дурой. Наивной, доверчивой дурой.

И я носила ребёнка человека, который никогда по-настоящему не был моим.