Жена инсценировала смерть ради мести мужу

Новая волна холода окатила меня, когда Даниил заговорил снова, его голос стал еще ниже, в нем звучала леденящая серьезность.

«Вот почему так важно, чтобы Софья никогда, ни в коем случае не забеременела».

Эти слова прозвучали как смертный приговор для крошечной, тайной жизни внутри меня. Радость, наполнявшая меня всего несколько минут назад, свернулась в чистый ужас.

«Я был осторожен, — продолжил он, и я представила, как он помешивает напиток в руке, с задумчивым и расчетливым выражением лица. — Я годами подменял ее противозачаточные таблетки на плацебо. С низкой дозировкой. Ровно столько, чтобы сбить ее цикл, заставить думать, что у нее проблемы с фертильностью. Так лучше. Никаких случайностей, никаких осложнений. Тихон — мой единственный наследник. Это не обсуждается».

Моя рука взметнулась к животу. Он травил меня. Медленно, методично, годами. Визиты к врачу, запутанные результаты анализов, тихие слезы, которые я проливала, думая, что со мной что-то не так, что я не могу дать ему то единственное, чего, по его словам, он хотел больше всего... во всем был виноват он. Это он срежиссировал мою боль, мое чувство неполноценности, и все для того, чтобы защитить жизнь, о существовании которой я даже не подозревала.

«Господи, Даниил», — прошептал Алексей, его шок был ощутим даже через дверь. — «Ты должен покончить с этим. Ты должен ей рассказать».

«И что? Все разрушить? — голос Даниила был резким. — Нет. Ты никому не скажешь об этом ни слова, ты меня понял? То, что у нас с Региной, — это деловое соглашение. А то, что у меня с Софьей... это другое. И так и останется».

Разговор затих, и в памяти всплыло воспоминание, такое ясное и болезненное, что у меня поплыло перед глазами. Это была наша вторая годовщина. Мы были в Париже, стояли на балконе с видом на огни города. Даниил обнял меня сзади, положив подбородок мне на плечо.

«Однажды мы привезем сюда наших детей, — прошептал он мне на ухо, его голос был полон чувств. — Маленького мальчика с твоими глазами и маленькую девочку с моей улыбкой. Мы расскажем им, что именно здесь по-настоящему началась их история».

Я плакала слезами счастья, веря каждому его слову. Я хранила это воспоминание как драгоценный камень. Теперь же это был лишь осколок стекла, режущий меня изнутри. Все это было ложью. Спектакль для его «милой, доверчивой» любовницы.

И Регина. Женщина, занявшая мое место. Ирония была тошнотворной. Теперь я ее отчетливо вспомнила. Она пришла на мероприятие в галерее, которое устраивал фонд моей семьи. Она была застенчивой, одетой в поношенную одежду, сжимая в руках свое портфолио. Она говорила о своей мечте стать художницей, но ее семья была бедна, и она не могла позволить себе достойное образование.

Я посочувствовала ей. Я лично отстаивала ее дело, убедив совет директоров предоставить ей полную стипендию. Я дала ей шанс. Даниил был там в тот вечер. Он тихо усмехнулся, сказав, что она «невпечатляющая» и «тратит наше время».

Он играл со мной даже тогда. Он заставил меня финансировать амбиции своей тайной жены, притворяясь, что презирает ее. Он позволил мне проложить дорогу женщине, которая станет матерью его наследника, в то время как сам втайне делал все, чтобы я ею никогда не стала.

Ноги стали ватными. Мне нужно было убираться оттуда. Но я не могла сдвинуться с места. Я словно вросла в пол, пойманная в ловушку болезненной потребности увидеть правду своими глазами.

Дверь кабинета открылась. Я вжалась в стену в тени коридора, когда вышел Алексей, его лицо было бледным и мрачным. Он меня не увидел. Мгновение спустя из кабинета вышла женщина.

Это была Регина.

Теперь она выглядела иначе. От застенчивой, неуверенной в себе художницы не осталось и следа. На этой Регине было дизайнерское платье, ее волосы были идеально уложены. Она излучала уверенность, которая была почти высокомерной. Она повернулась к Даниилу, который стоял в дверях.

«Это было действительно необходимо? — спросила она холодным, ровным голосом. — Рассказывать Алексею все?»

Даниил протянул руку и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Этот жест он повторял для меня тысячу раз. Видя, как он делает это для нее, меня затошнило.

«Он мой старый друг. Ему нужно было понимать, что стоит на кону», — тихо сказал Даниил.

«Просто убедись, что он будет держать рот на замке, — сказала Регина с жестким взглядом. — И что она никогда не станет проблемой».

Она наклонилась и поцеловала его — собственническим, уверенным поцелуем, совсем не похожим на те нежные поцелуи, что он дарил мне. Это был поцелуй партнеров, соучастников.

Он ответил на ее поцелуй.

Мой телефон завибрировал в кармане, внезапный, резкий гул в удушающей тишине. Я вытащила его, пальцы онемели. Это было сообщение от Даниила.

«Думаю о тебе, любовь моя. Заканчиваю с работой. Скоро буду дома. Не могу дождаться, чтобы обнять тебя».

Лицемерие было настолько вопиющим, настолько абсолютным, что это было почти смешно. Он стоял прямо там, со своей женой, после признания в своем чудовищном обмане, и посылал мне любовные записки.

Что-то внутри меня сломалось. Разбитое сердце, шок — все это сгорело, оставив после себя холодную, твердую сердцевину чего-то иного. Это было решение.

Я не просто уйду от него. Это было бы слишком просто. Он бы нашел меня, очаровал, снова солгал. Он считал меня милой и доверчивой. Он считал меня простой. Скоро он узнает, как сильно ошибался.

Он хотел, чтобы я никогда не была проблемой. Он хотел, чтобы я исчезла.

Хорошо. Я исчезну.

Я выскользнула из дома так же тихо, как и вошла. Мой разум лихорадочно работал, но уже не над счастливыми мечтами, а над холодными, четкими планами. Я села в машину и поехала, мои руки уверенно лежали на руле. Я не поехала домой.

Вместо этого я снова достала телефон, мои пальцы летали по экрану, но не для того, чтобы ответить Даниилу, а чтобы набрать номер, которым не пользовалась много лет. Это был контакт из прошлой жизни, жизни до Даниила, жизни, в которой я узнала, что иногда единственный способ выжить — это полностью исчезнуть.

На том конце ответили после второго гудка.

«Мне нужна твоя помощь», — сказала я низким, ровным голосом. — «Мне нужно инсценировать собственную смерть».