Жаждать не того брата

***

~~СНЕЖАНА~~

***

Я влюблена в своего лучшего друга, Фаддея Латышева, с тех пор, как мы познакомились в университете десять лет назад.

Я никогда не признаюсь ему в своих чувствах. Я знаю, что он не видит меня в таком свете. И, скорее всего, никогда не увидит.

Сейчас мы сидим в его гостиной, и я прижимаю его к своей груди, слушая, как он рыдает.

Эта проклятая девушка снова разбила ему сердце, уже в третий раз за этот год.

«Не могу поверить, что она так со мной поступила, Снежана», – говорит Фаддей.

Я провожу пальцами по его волосам, стараясь не обращать внимания на то, как приятно это ощущается.

«Что именно она сделала? – спрашиваю я. – Ты до сих пор мне не рассказал».

«Не знаю, как это сказать».

«Ну, начни с чего-нибудь».

Моё терпение на исходе. Я сижу здесь уже несколько часов, жертвуя своей субботой, чтобы наблюдать, как он разваливается на части.

Не знаю, зачем он вообще плачет, если к следующей неделе всё равно окажется в её постели. Они так поступают каждый раз.

Я должна быть более сочувствующей, я знаю. Но десять лет наблюдения за тем, как он гоняется за одной и той же токсичной женщиной, имеют свойство подрывать сочувствие.

«Лада не вернётся, Снежана, – говорит он. – На этот раз она ушла навсегда».

«Ты же знаешь, что это ложь».

«Это правда. Она помолвлена. Она прислала мне цифровое приглашение на свадьбу, и я подумываю о том, чтобы пропустить свой телефон через мясорубку».

Это меня действительно удивляет. Помолвлена? Лада выходит замуж?

Фаддей отстраняется от меня, и я наконец-то могу увидеть его лицо.

Щетина на его челюсти переросла сексуальную фазу и стала более дикой. Его белая футболка помята и испачкана тем, что, возможно, было вчерашним ужином. Я никогда не видела его таким разбитым, и это о многом говорит.

Он шарит в поисках телефона, пальцы дрожат, когда он включает экран.

Затем он суёт мне телефон. Вот оно – тошнотворное приглашение цвета розового золота с витиеватым шрифтом, объявляющее о союзе Лады Грековой и какого-то парня по имени Оскар. Через восемь недель.

Моё сердце пропускает несколько ударов, по груди разливается трепещущее ощущение.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Это лучшая новость, которую я слышала за последние годы. Ведьма наконец-то, на самом деле, по-настоящему исчезла из его жизни.

«Бедняжка, – говорю я, стараясь звучать сочувственно. – Ты знал, что она встречалась с кем-то ещё?»

«Ну, это же Лада. Когда она вообще была верна?»

«Ты прав».

Я возвращаю ему телефон.

«Я просто не могу поверить, что она бросает меня, Снежана», – он снова падает на диван, уставившись в потолок, словно тот может предложить какое-то космическое объяснение.

«Мне самой в это трудно поверить», – говорю я.

Мои глаза скользят по его сильной челюсти, губам, ресницам, слипшимся от засохших слёз. За эти годы я запомнила каждый сантиметр его лица, зафиксировала каждое выражение. Это новое – полное и абсолютное поражение.

Мне должно быть грустно видеть его таким сломленным, но всё, о чём я могу думать: «Это мой шанс».

Они были любовниками со старшей школы, задолго до того, как я появилась в жизни Фаддея. Иногда я задаюсь вопросом, не в этом ли ключ к её власти над ним – она знала его раньше меня, когда он был всего лишь мальчиком с хрупким сердцем.

Я наблюдала, как Лада водила его за нос, всегда зная, что вернётся за очередным раундом. Мысль о том, что она наконец-то отпустила его, одновременно волнует и пугает. Что теперь будет с нами?

«Кто я без неё, Снежана?» – спрашивает Фаддей.

«Ты Фаддей Латышев. С тобой всё будет в порядке», – я протягиваю руку и сжимаю его колено.

«Я не могу быть в порядке без Лады».

«В этом мире более восьми миллиардов человек, статистически. Просто выбери кого-нибудь нового».

«Статистически? Ты такой ботаник».

Его слова ранят. Он говорил это миллион раз, обычно поддразнивая меня по поводу моей работы аналитика по кибербезопасности, моей любви к случайным фактам и моей коллекции винтажных научно-фантастических романов. Но сегодня это звучит по-другому.

Ботаник. Вот и всё, что я для него значу. Не женщина. Никогда не женщина.

Я резко встаю, разглаживаю джинсы и поправляю очки. Я покажу ему, насколько дикой могу быть.

«Знаешь что? – говорю я. – Пойдём в клуб и напьёмся».

Фаддей смотрит на меня так, словно я предложила ограбить банк: «Ты хочешь пойти в клуб?»

«Да».

«Ты когда-нибудь была в клубе?»

Он выпрямляется, часть тумана рассеивается в его глазах, когда он рассматривает меня – обычную Снежану в её выходной форме из джинсов и выцветшей футболки с группой, с волосами в привычном каре и чёлкой.

«Не совсем. Но там будут выпивка и танцы. Уверена, это будет весело», – я звучу увереннее, чем чувствую себя на самом деле. Правда в том, что клубы – мой личный ад: громкая музыка, потные незнакомцы, дорогие напитки. Но я прошла бы через настоящий огонь, если бы это заставило Фаддея снова улыбнуться.

По его лицу расплывается медленная ухмылка. «Отлично, – говорит он. Ты права. Мне нужно отвлечься, – он встаёт, внезапно полный энергии. – Я пойду надену что-нибудь подходящее, а потом мы заскочим к тебе домой, чтобы ты переоделась из того, что на тебе сейчас».

Я смотрю на свой наряд, внезапно чувствуя себя неловко. «Что не так с тем, что на мне надето?»

«Ничего, если бы мы собирались на книжную ярмарку, – он исчезает в своей спальне, крича: – Поверь мне, Снежана. Давай покажем Ладе, что она теряет!»

Я снова опускаюсь на диван, уже жалея о своей импульсивной идее. Во что я ввязалась?

***

Клуб – это всё, чего я боялась, и даже хуже.

Платье, которое Фаддей настоял на том, чтобы я надела – вытащенное из глубины моего шкафа, реликвия со свадьбы двоюродной сестры трёхлетней давности – слишком тесное, слишком короткое и заставляет меня болезненно осознавать части тела, которые я обычно умудряюсь игнорировать.

Мы здесь уже сорок минут.

Сорок минут наблюдения за тем, как Фаддей превращается в кого-то, кого я едва узнаю – он опрокидывает рюмки в баре.

Двадцать минут назад он нашёл девушку – высокую, стройную блондинку в платье, которое выглядит так, словно нарисовано на её теле. Агния. Так её зовут.

Я неловко стою на танцполе, потягивая разбавлённую водку с содовой, наблюдая, как Фаддей и Агния трутся друг о друга так, как, вероятно, должно быть незаконно в общественных местах.

Её спина прижата к его груди, руки подняты над головой, пальцы запутались в его волосах. Его руки на её бёдрах, направляют её движения, лицо зарыто в её шею.

Мне плохо. Мне глупо. Я чувствую себя болезненно, очевидно одинокой.

«Снежана? – кричит Фаддей. – Ты не можешь просто стоять там. Танцуй!»

«Я не умею», – кричу я в ответ.

Агния хмурится на меня: «Тогда зачем ты здесь?»

«Чтобы присматривать за своим лучшим другом».

«Как сопровождающая?»

«Да, – говорю я. – На случай, если ты попытаешься подсыпать ему что-нибудь».

Фаддей выглядит смущённым. «Просто не обращай на неё внимания, – говорит он Агнии, крепче обнимая её за талию. – Она помешана на контроле».

Агния фыркает: «Скорее, твоя мама».

«Старшая сестра было бы уместнее», – поправляет Фаддей.

Глаза Агнии скользят по мне так, что у меня мурашки по коже. «Но она горячая, со своей чёлкой и очками, которые так и кричат: "Трахни меня". Горячий ботаник».

Фаддей морщится. «Это не очень приятный образ».

«Да ладно. Разве ты не видишь?»

«Что вижу?»

«Разве её ботанические вибрации не возбуждают тебя?»

Фаддей, к счастью, избегает моего взгляда. «Больше танцев, меньше разговоров».

«Серьёзно? Тебя даже немного не тянет увидеть Снежану голой?»