Связанные поневоле

Я еще стояла и размышляла о том, в какой же глубокой заднице оказалась без права на досрочное освобождение, а мужик на постели, простонав, резко поднял голову. Он какое-то время оставался неподвижным, видимо, как и я вначале пытаясь сообразить, где он и с кем. И я, что б мне на фиг ослепнуть, не могла не заметить, как напряглись мышцы на его спине, руках и бедрах (и можно я упущу упоминание о филейной части?) так, словно он готовился к прыжку. Потом он принюхался, напрягся еще больше и издал низкий утробный рык, от которого задрожали мои внутренности, и, кажется, слегка задребезжали стекла.

Ага, похоже, милашка тоже сообразил, что жизнь – та еще редкостная сучка!

– Что, утро добрым не бывает? – проговорила я, и он сел так резко, что у меня в глазах это движение смазалось.

Мужик… хотя, точнее будет сказать, мой муж уткнулся тяжелым взглядом в меня и молча принялся проводить осмотр, начиная от пальцев на ногах и выше, так сказать, по списку.

Я стояла совершенно голая, потому как моя одежда осталась у моей машины, а где находилась я в данный момент – даже примерно не представляла. Вот почему наука до сих пор не придумала какого-нибудь навигационного устройства для таких, как я? Чтобы каждый раз, очнувшись, хоть знать, где находишься и куда податься. Может, потому, что для официальной науки мы не существуем?

Я, нисколько не смущаясь пристального досмотра моего голого тела (ага, поздновато как-то начинать стесняться), изучала результат своей неисправимой оплошности в ответ. Ну, что сказать? Если брать охренительную внешнюю привлекательность за мерило счастья, то мне следует прямо на месте обделаться от того, сколько мне его привалило сразу и одномоментно. Мужчина передо мной, несмотря на то, что он заспан, слегка помят и ко всему прочему необычайно мрачен, обладал прямо-таки сногсшибательным, чисто самцовым магнетизмом, я уже не говорю о просто совершенном теле и чрезвычайно красивом лице. Его изучающие меня глаза яркого золотисто-карего цвета и сейчас были прищурены и явно не светились радостью. Ноздри его прямого, с едва заметной горбинкой носа трепетали, так как он продолжал ловить наши запахи, видимо, еще находясь в процессе осознания, до какой же степени мы влипли.

Его рот – жесткий, четко очерченный и довольно крупный, а губы, похоже, прокушены в нескольких местах и выглядели слегка припухшими после наших ночных безумств. Я невольно облизнула свои, ощущая, что они не в лучшем состоянии, и я наверняка сейчас просто сказочно выглядела с моими и без того не тоненькими губами. Неожиданное видение этого его рта, обрушивающегося на меня снова и снова повсюду, прострелило мой мозг, и я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Волна тягучего плотского желания прокатилась по мне от макушки до пяток и потом сконцентрировалась в низу живота. Прекрасно! Похоже, чертовы гормоны пары начали свое победное шествие по моему телу и бедненькому разуму. Что же, я всегда отвлеченно задавалась вопросом: как это должно ощущаться, и, видимо, вот и ответ. Но, черт возьми! Я же интересовалась этим в чисто научно-познавательных целях и никогда не планировала испытать это на себе! Млин, я ведь считала себя достаточно умной и предусмотрительной, чтобы избегнуть всей этой хрени со связыванием!

Кстати о гормонах… Я резко подняла глаза в надежде, что, может, во мне этой ночью оставалась хоть капля разума, не побежденного животными инстинктами, но тут же была вынуждена разочароваться. На его плече ближе к ключице явственно виднелась моя метка. Причем, судя по яркости и интенсивности, сил я не пожалела. Тупая идиотка!

– Похоже, я реально облажался, – низким хриплым голосом, наконец, проговорил мой свежеприобретенный супруг, моль пожри его шкуру.

– Это ты после того, как меня рассмотрел, понял? – усмехнувшись, спросила я.

– Что?! – мужчина нахмурился, явно еще не проснувшись окончательно.

А может, он у меня по жизни одноклеточный, и мыслительный процесс не его сильная сторона? Повезло же мне тогда!

– Говорю, что ты тут не один такой, млин, счастливчик.

Он поднялся, и я просто вынуждена лицезреть полную картину, которая включала в себя и мощную грудь с коричневыми, плоскими сосками, и пресс, выглядящий так, словно его вырезал твердой рукой помешанный на мужских торсах скульптор. Вот ненавижу всех этих качков, которые проводят полжизни в залах, «прорабатывая» каждый долбаный кубик и, проходя мимо зеркальных витрин в городе с девушкой, смотрят исключительно на себя любимых. А еще они обожают надевать такие футболочки в облипочку, чтобы даже в одежде были заметны результаты их непомерных потных усилий. Фу-у-у!

Но почему-то при взгляде на тело моего случайно приключившегося мужа даже мысли о зале не возникло. Вот просто зуб даю, что он отродясь там не был. Как, впрочем, и я. Конечно, особо гордиться нечем, ведь это наша физиология Изменяющих облик делает для нас понятие целлюлита или плохой физической формы просто невозможным. Другой обмен веществ и то, сколько энергии тратится на Изменение, и эти пробежки не оставляют никакого шанса хоть грамму лишнего жира. Проще говоря, я могу жрать, как лошадь, весь месяц, и все это просто сгорит за три дня полнолуния. Но есть и минус, и существенный. Если мы не накапливаем достаточно энергии, то, изменившись, становимся реально опасными для всего живого, что окажется поблизости, пока мы в животной форме.

Мужчина сложил на груди руки, привлекая мое внимание к бугрящимся мускулам на его руках и заодно к следам моей… м-м-м, так сказать, ночной активности на его гладкой коже. Его руки от кистей и до плеч сплошь покрыты замысловатой вязью татуировок. Насколько я помню, это называется «рукава». Еще одна тату в виде оскаленной волчьей морды обнаружилась на его шее, буквально прикрывая горло. Художник, делавший ее, похоже, настоящий мастер, потому как при любом движении шеи моего свежеприобретенного супруга волчья морда изменяла выражение, а когда он, разминая мышцы, чуть откидывал голову, создавался эффект того, что волк угрожающе распахивает пасть в жуткой угрозе. Выглядело настолько достоверно, что спросонья и обделаться можно, взглянув на такое. Я пробежалась взглядом ниже.

Господи, прости, я его что, сожрать пыталась или засосать насмерть? Я зачем-то старалась сосчитать следы от укусов и засосы, пока не опустила взгляд настолько низко, чтобы понять, что либо смотрела я слишком пристально, либо этот мужчина очень быстро восстанавливался. Вот лично у меня болело все изнутри и снаружи, во всех возможных и невозможных местах! Такое чувство, что меня сбил грузовик и, вернувшись, еще пару раз проехался для верности! А этому, похоже, хоть бы что!

Резко вернулась наверх и наткнулась на мрачное выражение лица, но при этом в его глазах, могу поклясться, пляшут наглые бесенята.

– Ты разглядывала меня. – Это не вопрос. – Ну, ничего страшного. Я не возражаю. Знаю, какое впечатление произвожу на женщин.

О, да ладно? Мой долбаный супруг – самовлюбленная задница? Господи, за что? Я закатываю глаза и отворачиваюсь.

– Ты это серьезно? Ты правда настольно сосредоточен на собственной неотразимости?

– А хочешь сказать, что тебе не понравилось увиденное?

– О, я тебя умоляю! Только этого дерьма мне сейчас кроме всего прочего не хватало!

Я решительно обошла этого Нарцисса и, стянув с кровати простынь, обмоталась ею. Он проследил за мной взглядом и насмешливо хмыкнул.

– Очень своевременно – пробормотал он. – Как будто я хоть что-то не успел рассмотреть.

– Типа, меня это и в самом деле волнует. Нам нужно поговорить, и, может, ты тоже сделаешь любезность и хоть прикроешься?

– А смысл? Не вижу причины прятаться от тебя, учитывая обстоятельства. Хотя я в любом случае не стал бы. Для чего скрывать нечто по-настоящему стоящее? – нагло ухмыльнулся этот му... муж, короче.

И он плюхнулся на кровать, раскидываясь вальяжно и чувствуя себя абсолютно комфортно.

– Просто я привыкла вести диалог с людьми, на которых есть хоть что-то из одежды.

– Ну, мы с тобой не люди, пупсик! – подмигнул он мне.

Пупсик? Боже, этого не может быть! Этого не происходит со мной!

Черт, Изменяющие облик всегда верили в то, что провидение и природа не ошибаются и сводят в пару только тех, кто идеально подходит друг другу и реально способны полюбить очень быстро и навсегда. Но, похоже, это не мой случай! Никогда не смогу полюбить мужчину, который будет мне так похабно подмигивать и называть чертовым пупсиком. Впрочем, это не единственный случай, который я знаю, когда судьба попадала впросак с этой парной хренью.

– Меня зовут Юлали. И очень прошу тебя обойтись без всяких пупсиков и кошечек. Не нужно этого презрительно-ласкательного дерьма, – попросила я, нахмуриваясь и стараясь не опускать глаза ниже его подбородка.

– А ты у меня злючка, да, Лали-детка? – И он все же накинул край простыни на свои бедра.

– Юлали! И никак по-другому! И не стоит так опрометчиво зачислять меня в «детки». Могу я узнать твое имя?

– О, ты такая вся из себя серьезная и задаешь парню вопрос об имени только после того, как провела с ним ночь самого офигенного секса в своей жизни? Не находишь, что это несколько распущенно с твоей стороны?

Придурок решил пошутить? Лучше бы вообще молчал. Хотя нет. Когда он молчит, я на него пялюсь, и у меня разжижаются мозги. Но как только он открывает рот, все очарование как рукой снимает.

– Итак? – проигнорировала я его тупую шутку. – Может, все же сообщишь мне свое имя после ночи довольно посредственного секса?

– Посредственного? Ты всегда при посредственном сексе кончаешь без конца и буквально разрываешь партнера ногтями и зубами, крича, как безумная? – возмутился он.

– Ну, знаешь, я ничего не помню, выходит, для тебя эта ночь была гораздо более впечатляющей, чем для меня. Вернемся к твоему имени?

– О, только не говори, что ты меня не узнала, – закатил он свои золотистые глаза, как будто я ему в душу попыталась плюнуть.

– А что, должна была? Я вроде на память до этой последней ночи не жаловалась и что-то не могу тебя припомнить. Мы встречались раньше?

Мужчина уставился на меня так, словно ждал, что я сейчас засмеюсь и, хлопнув по коленкам, скажу: «Да ладно! Шутка юмора, мужик! Конечно же я тебя узнала!» Ага, а смеяться после слова «лопата»! Но, попялившись на меня с минуту, он так и не дождался нужной ему реакции и поэтому счел все же нужным мне сообщить:

– Я Северин! Северин Монтойя, – и так посмотрел, будто мне стоило упасть со слезами раскаяния и начать целовать землю под его ногами.

Но я решила этого не делать и остаться сидеть, где сидела. Северин нахмурился и решил пояснить:

– Я владелец и лидер шоу-группы по мотофристайлу «Парящие Волки», – гордо добавил он.

Я подняла бровь. Это должно мне о чем-то сказать?

– Ты что, никогда не видела мотофристайл? – почти обиженно спросил он.

Я пожала плечами.

– Я так понимаю, это что-то, связанное с мотоциклами, – ответила я. – Думаю, уточню позже в интернете. А может, и нет.

– Да ладно! – ухмыльнулся мой совершенно неуместный сейчас муж. – О нашем приезде в ваш городишко Фарго все СМИ кричали, как сумасшедшие.

Вообще-то Фарго никакой не городишко, в нем живет больше народу, чем в столице штата, но сейчас я не собираюсь затевать спор. Хотя бы потому, что о том где я живу и работаю ему знать совсем не нужно.

– Я редко смотрю ТВ, – спокойно ответила я. – Но судя по всем твоим гримасам, ты какая-то звезда.

– Не какая-то, а самая настоящая, детка. – Я поморщилась от этого обращения. – И ты наглая врунья, Лали!

– И в чем же заключается моя ложь? – решила уточнить я.

– В том, что эта ночь была посредственной. Могу дать на отсечение мое левое яичко, лучшего любовника, чем я, у тебя в жизни не было.

– Ну, какие мои годы, Северинчик-милашка. И мысль по поводу твоей частичной кастрации с каждой минутой кажется мне все привлекательней, – ответила я, и он скривился, как от кислятины.

– Мне не нравится, когда ты меня так называешь. Я же не гей!

– Я тоже нормальной ориентации, и мне так же до тошноты противны все эти твои «Лали-детки» и «пупсики».

– Женщинам нравятся ласковые прозвища, – нагло ухмыльнулся этот засранец.

– Только если они настолько тупые, что не могут запомнить собственного имени.

– Ты действительно злюка, Ла… Юлали.

– Может, и так. Ладно, время идет, так что давай обсудим то дерьмовое положение, в котором мы оказались, – решила перейти к делу я.

– А что тут обсуждать? Тебе охренеть как повезло, тебе достался я.

Он же не может говорить это на полном серьезе? Или может?

– Мы теперь связанная пара. Так что скажи мне имя своего Альфы, чтобы я сообщил ему, что ты теперь моя забота, и собирай вещички. Моя жизнь проходит в разъездах, и через две недели мы покидаем этот город.