Гоблин

Выйдя из супермаркета, я сразу же направилась к своей машине и невольно замедлила шаг, приметив Майкла у обочины. Мужчина ловил такси, но все они проезжали мимо, уже заполненные пассажирами.

Вдруг Гоблин увидел меня и подошёл решительным шагом, на ходу распечатывая пачку сигарет.

— Ну ты прикинь! — воскликнул он так, будто мы были добрыми знакомыми. — Говнюки! Всё-таки умчали в отель без меня!

Понимая, к чему он клонит, я предложила:

— Подкинуть до отеля? — и направилась к машине.

Широко улыбаясь, Гриф устроился на пассажирском сиденье и попросил:

— Подкинь. — Он объяснил, где именно остановилась группа, и, немного подумав, переменил решение: — Нет, давай не к отелю, ладно? Там рядом, не доезжая до него, бар пи***тый есть, маленький такой, типа как салун, знаешь? Давай туда! Пускай эти придурки поищут меня!

По пути к месту назначения Гоблин рассказал о том, что это любимая шутка его друзей-музыкантов — если один из их большой команды, включая и техников тоже, покинул автобус и задерживается дольше чем на десять минут, то нужно обязательно уехать, оставив его одного и, желательно, без наличных и карт. Конечно, они потом возвращаются и подбирают растяпу — когда через двадцать минут, а когда и через несколько часов, это в том случае, если группа не спешит в аэропорт или к месту проведения следующего концерта — но нервы ему своим отсутствием треплют изрядно.

— Почти традиция, — говорил Майкл, посмеиваясь, — идиотская традиция! Им давно пора заметить, что со мной этот прикол не прокатывает! Я всегда найду чем заняться в таком случае, а им потом меня искать… Однажды они меня больше суток найти не могли.

— Где же ты был? — спросила я, бросив на него короткий взгляд, и закурила.

— Я тоже покурю, да? — уточнил Гриф, вынув сигарету из пачки, и, дождавшись моего кивка, тоже щёлкнул зажигалкой. — Хрен его знает, — продолжил он, отвечая на мой вопрос. — Ну, типа, гулял по улицам, потом совершенно случайно попал на какую-то вечеринку, надрался там каким-то пойлом и уснул. Ну и, понятное дело, что звонков на телефон не слышал! Ну, типа, спал же! Директор чуть с ума не сошёл, разыскивая меня.

— Зато ты, наверное, отоспался, — заметила я и спросила: — Сейчас ты решил провернуть то же самое?

— Не-е-ет, — покачал головой Майкл, — я круче придумал… О, вот тут останови.

Я припарковалась возле бара, который снаружи напоминал салун, даже деревянные двери его открывались и внутрь, и наружу. Я прежде замечала этот бар, но никогда не заходила.

— Хорошего отдыха, — улыбнулась я Грифу, и он повернулся ко мне, удивлённо уставившись.

— А ты не пойдёшь со мной? — спросил он.

— А ты не приглашал, — заметила я.

— Да? — Кажется, он действительно был озадачен. Создавалось ощущение, что Майкл просто забыл озвучить свои мысли об этом. — Тогда приглашаю! Ты никуда не спешишь?

Я молча вынула мобильный.

«Я задержусь, — написала я Мел, — неизвестно на сколько времени. Прикинь, я иду в бар с Грифом!»

Не дожидаясь ответного сообщения, я положила телефон в рюкзак и отметила, как сильно подскочил пульс от осознания того, с кем именно я собираюсь провести этот вечер.

Я была уверена, что Мелани поймёт меня. На моём месте она поступила бы так же; разве что, может, «поломалась» бы немного для приличия, изобразила бы задумчивость, прежде чем принять приглашение. Может быть, это и правильное поведение: женщина, по сути, должна «ломаться» и кокетничать, но мне не нравится притворяться, хотя я и хорошо умею это делать.

— Уже не спешу, — сказала я Майклу и вышла из машины.

Мы вошли в довольно маленькое помещение. Внутри бар ещё больше напомнил салун: стены были обиты тёмным деревом, слева от входа располагалась небольшая барная стойка с высокими стульями, справа — несколько деревянных столиков топорной работы, на крошечной сцене выступала малоизвестная группа.

Посетителей в баре оказалось мало, освещение было скудным, но Гоблин всё равно выбрал столик в самом тёмном углу помещения и расположился так, чтобы видеть сцену. Я устроилась спиной к стене, стащила с себя свой клетчатый пиджак, оставшись в красном топе и драных укороченных джинсах, и тоже взглянула на сцену.

— Хорошо играют, — оценил Майкл мастерство музыкантов, попросил официанта принести бутылку рома и вопросительно поглядел на меня, в ожидании моего выбора напитка.

— Колу, — сказала я официанту и пояснила для Грифа. — Буду пить твой ром, смешивая его с колой.

Я чувствовала себя совершенно свободно и даже не знаю, чего именно хотела от этого знакомства. То есть, поначалу в моей голове вовсе не было тех коварных планов, которые появились позже.

Мне просто хотелось пообщаться, познакомиться с Майклом поближе, узнать его чуточку лучше — всё-таки он всегда нравился мне как артист, и мне было интересно, какой он, этот «Добрый Демон» за софитами и камерами — и просто хорошо провести время в том странном, словно вырванном из позапрошлого века заведении.

— Где выступали сегодня? — с деловым видом спросила я, смешивая себе коктейль, и стараясь не показать, как сильно расстроена тем, что пропустила концерт его группы.

— В клубе «Zero», — ответил Гриф, не отводя взгляда от сцены, сделал большой глоток рома и поморщился, но не от крепости напитка, а от воспоминаний о месте проведения шоу. — Гадюшник, а не клуб.

Я подняла на него удивлённый взгляд. «Zero» считается самым модным клубом в Западном Голливуде. Место сборища «золотой молодёжи» славного Города Ангелов — это клуб «Zero». Шоу самых популярных, самых востребованных артистов проводятся чаще всего в клубе «Zero». Огромная танцевальная площадка, неоновые клетки с танцовщицами, шикарная мебель, бассейн на крыше — всё это в клубе «Zero».

— Гадюшник, — повторил Гоблин, взглянув на меня. — Это всё внешняя мишура. А аппаратура там дерьмовая! Организатор — скользкий тип. Они даже и не думали заглянуть в наш технический райдер! Ферма еле держится, микрофоны бьются током, гитарные комбики разваливаются, а басовых вообще нет! Всё искрит и перегорает… — Майкл махнул рукой, — дерьмо, в общем, полное.

— В таком случае вы могли отказаться выступать. Ведь если условия не выполнены, группа вправе отменить концерт, — заметила я и отпила из своего стакана.

Гриф бросил на меня мрачный взгляд:

— И кинуть тех, кто ждал наш концерт? Так нельзя.

Ага, значит не врут люди. Говорят, что Гоблин — тот редкий «фрукт», который, валясь с ног от усталости, готов подолгу стоять и раздавать фанам автографы, болтать с ними о всякой фигне, фотографироваться, вымученно улыбаясь и кривляясь; что он выползает на сцену с температурой и честно хрипит свои песни вживую, превозмогая боль в простуженном горле…

— Скажи, а если бы там вся техника была неисправна, ты пел бы акапелла? — спросила я, сделав несколько глотков из своего стакана.

— Такое бывало, — улыбнулся Гриф и подлил мне немного рома. — Электричество навернулось. Зрители подняли вверх светящиеся телефоны и отстукивали ритм, а мы пели акапельно, пока электричество не наладили. Душевно было.

— Мне кажется, когда-нибудь, снова оказавшись в такой ситуации, ты окончательно психанёшь, вытащишь на сцену рельс, будешь бить в него палкой и орать, — рассмеялась я. Алкоголь в моей крови исправно делал своё дело — я совсем расслабилась в компании этого необычного человека и уже начала шутить в своём стиле. — Такое поведение в твоём духе! По хардкору!

— Скорее я возьму не рельс, а организатора-мудака, и буду бить его. И орать будет он, — рассмеялся Гоблин, залпом опрокинул в себя полный стакан и вновь стал возмущаться: — Ну надоели, уроды, надоели! Сыт этими жлобами по горло. Мы не так уж много просим — соблюсти технический райдер! А бытовые трудности можно как-то и на месте урегулировать! А эти утырки совсем обнаглели, ездят на нас, как хотят… Знают, что мы своих поклонников не кинем…

— Стучать тебе в рельс, мистер Гриф, — я дружески похлопала его по плечу, тихо посмеиваясь, — если не проявите характер хоть раз и не откажетесь играть на кусках дерьма вместо инструментов.

Майкл перехватил мою руку и вскинул взгляд в мои глаза:

— Ну их к чёрту, этих ублюдков, — бросил он и, поднявшись, внезапно выдернул меня с насиженного места. — Пошли потанцуем.

Он вытащил меня на середину маленького импровизированного танцпола и пустился в пляс. Музыканты на сцене заметно оживились, они исполняли очень необычную композицию: вокалист с надрывом пел о несчастной любви под аккомпанемент тяжёлой, мрачной, панковой музыки. Если не вслушиваться в текст, то ни за что не догадаешься, что песня такая душевная.

Гоблин отрывался ровно так же, как и во время своих выступлений: тряс неровно отросшими волосами, прыгал, махал руками и даже изобразил танец робота. Я не выдержала и расхохоталась — этому танцу лет пятьдесят!

— Танец — способ самовыражения, — пояснил мне Гриф, перекрикивая вокалиста. — Расслабься! Танцуй! Кайфуй!

Я решила при Гоблине не самовыражаться — неправильно поймёт, потому что мои танцевальные движения, так или иначе, отдают эротикой — и просто немного попрыгала, сплясав со своим партнёром «пого» — что тоже было не очень хорошей идеей, так как мужчина периодически опускал взгляд на мою подскакивающую грудь — и вновь села за столик.

Майкл вернулся с очередной бутылкой рома, разлил по стаканам и вскинул на меня внимательный взгляд, который я попыталась проигнорировать, сосредоточенно добавляя колу в свой ром.

Игнорировать не очень хорошо получалось — я буквально кожей ощущала его прожигающий насквозь тёмный взгляд. Было непонятно, что именно он выражает — какой-то необычный интерес, не такой, какой бывает к девушке, с которой можно просто поразвлечься… А какой?..

Смотрит, как маньяк какой-то…