Слишком поздно молить: Мой холодный бывший муж

От лица Анны

Мы так и не добрались до конспиративной квартиры.

Вместо этого мы оказались в дешевом отеле при аэропорте на окраине города. Я дрожала, сидя на краю провисшего матраса и вцепившись в свою сумку, как в спасательный круг. Арсений мерил шагами узкое пространство, прижав телефон к уху и пытаясь организовать рейс.

Затем дверь не просто открылась — ее вынесли с петель.

Я даже не успела закричать. Двое бойцов Дамира заполнили собой маленькую комнату, заслонив свет из коридора. Арсений бросился им наперерез, его рефлексы были отточены, но он был в безнадежном меньшинстве.

Один из них с отвратительным треском ударил Арсения рукояткой пистолета по виску.

Он рухнул на ковер мгновенно, потеряв сознание еще до того, как упал.

— Нет! — закричала я, бросаясь к нему.

Сильные руки схватили меня сзади, останавливая мое движение с болезненной силой. Я почувствовала запах дорогого одеколона, смешанного с резким запахом пороха.

Дамир.

Он развернул меня к себе, его пальцы впились в мои руки. Его лицо было маской холодного, неумолимого гнева.

— Ты думаешь, можешь просто уйти? — прошипел он, его голос был низким, опасным рокотом. — Думаешь, можешь просто уехать с ним?

Он выволок меня из комнаты, перешагнув через бесчувственное тело Арсения, словно это был просто мусор на тротуаре. Он швырнул меня на заднее сиденье своего бронированного внедорожника с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Поехали, — приказал он водителю.

— Куда ты меня везешь? — спросила я, мой голос так дрожал, что слова едва складывались.

— Домой, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Но мы едем не в пентхаус. Мы едем в клинику.

— Зачем?

— У Кристины кровотечение, — сказал он. Его голос был лишен эмоций, совершенно отстраненный и деловой. — Стресс из-за твоей выходки вызвал осложнения. Она теряет кровь.

Я в ужасе уставилась на его профиль. — Какое это имеет ко мне отношение?

— У нее редкая группа крови, Анна. Вторая отрицательная. — Он наконец посмотрел на меня, его глаза были пусты. — Как и у тебя.

Мое сердце заколотилось о ребра, в бешеном, хаотичном ритме. Это был не просто страх. Это была аритмия, с которой я жила с детства. Состояние, о котором Дамир знал. Состояние, которое делало сдачу крови опасной, потенциально смертельной.

— Я не могу, — прошептала я, прижимая руку к груди. — Ты же знаешь, я не могу. Мое сердце... Доктор Иванов говорил, что у меня слишком низкий уровень железа. Это может спровоцировать сердечный приступ.

Дамир посмотрел на меня. Он не видел жену. Он даже не видел человека. Он видел запчасть.

— Она носит моего сына, — холодно сказал он. — Ты дашь ей все, что потребуется.

Через несколько минут мы прибыли в частную семейную клинику. Пахло антисептиком и старыми деньгами. Меня затащили в процедурную. Кристина была в соседней палате, вопила от боли, хотя голос ее звучал достаточно сильно.

Семейный врач, доктор Иванов, побледнел, когда Дамир втолкнул меня в кресло.

— Дамир Асланович, — пробормотал он, переводя взгляд с одного на другого. — Карта госпожи Касаевой... ее заболевание сердца. Переливание такого объема рискованно. Она может впасть в шок.

— Делайте, — приказал Дамир.

Я схватила Дамира за руку, мои пальцы были в отчаянии.

— Если я это сделаю, — сказала я дрожащим голосом. — Если я спасу твою любовницу и твоего бастарда... ты меня отпустишь.

Дамир посмотрел на меня сверху вниз. Он ухмыльнулся, жестоко скривив губы.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, Анна. Но хорошо. Сдай кровь, и мы обсудим твой отпуск.

Он лгал. Я знала, что он лжет. Но у меня не было выбора.

Медсестра ввела иглу. Я смотрела, как моя темно-красная кровь течет по трубке, покидая меня, чтобы поддержать жизнь женщины, которая разрушила мою.

Я сразу почувствовала, как подступает холод. В груди стало тяжело, словно на грудину положили камень, выдавливая воздух из легких.

— Замедляйте забор, — предупредил доктор Иванов, его глаза были прикованы к мониторам. — Ее пульс падает.

— Продолжайте, — сказал Дамир из дверного проема. Он смотрел на монитор в палате Кристины, а не на меня.

Комната начала кружиться. Серые пятна плясали перед глазами, заслоняя резкий свет люминесцентных ламп. Мое сердце затрепетало — птица, запертая в клетке, в панике бьющая крыльями о прутья.

— Дамир, — прошептала я, голова казалась невыносимо тяжелой. — Я... мне плохо.

Он не обернулся.

— Показатели Кристины стабилизируются, — крикнула медсестра из другой комнаты.

— Хорошо, — сказал Дамир.

Моя голова откинулась на спинку кресла. Писк моего кардиомонитора стал хаотичным. Быстрым. Потом медленным. Потом мучительно медленным.

— Дамир Асланович! — закричал врач, в его голосе нарастала паника. — У нее остановка!

Я увидела, как Дамир обернулся. На его лице промелькнуло раздражение, как будто моя смерть была всего лишь неудобством в его вечере.

— Прекратите забор! — заорал врач.

Последнее, что я увидела, прежде чем меня поглотила тьма, был Дамир, выходящий из комнаты, чтобы пойти и взять Кристину за руку.

Я закрыла глаза. И впервые за долгое время я надеялась, что не проснусь.