Тридцать восемь разводов, одна измена

Сегодня пятая годовщина нашей свадьбы. И в этот же день мой муж, Артем, в тридцать восьмой раз попросил о разводе.

Он делает это ради Ирины, его подруги детства. Женщины, которая в день нашей свадьбы разбила свою машину, после чего больше не могла иметь детей. С тех пор он расплачивается за чувство вины, а ценой стала я.

Пять лет я терпела этот круговорот разводов и новых браков. Но на этот раз все было иначе. Ирина столкнула меня с лестницы.

Артем нашел меня истекающей кровью и поклялся, что добьется справедливости. Он поклялся, что заставит ее заплатить.

Но через несколько дней позвонили из полиции. Запись с камеры видеонаблюдения таинственным образом исчезла. Не было ни улик, ни дела.

В ту ночь Ирина организовала мое похищение. Пока ее люди рвали на мне одежду в кузове фургона, мне удалось позвонить Артему.

Он сбросил мой звонок.

Я выпрыгнула из движущейся машины. И пока я бежала, спасая свою жизнь, истекая кровью на холодном асфальте, я дала себе клятву.

На этот раз тридцать девятой свадьбы не будет.

На этот раз я исчезну.

Глава 1

Сегодня пятая годовщина нашей свадьбы.

Артем Волков, мой муж, стоит передо мной. Он все так же красив, как в день нашего знакомства, с пронзительным взглядом и прямым носом. Но слова, которые срываются с его губ, совсем не те, что ожидаешь услышать в годовщину.

— Давай разведемся.

Я не чувствую ни шока, ни печали. Я просто смотрю на него, а мое сердце — ровная, спокойная линия.

— Ты знаешь, что это наш тридцать восьмой развод? — спрашиваю я.

В его глазах мелькает тень беспомощности. Он избегает моего взгляда.

— Ирина Соболева угрожает спрыгнуть с крыши, — говорит он тихим голосом. — Она сказала, что не спустится, пока я с тобой не разведусь. Ты же знаешь, у нее тревожное расстройство…

Я прерываю его.

— Хм, знаю.

Я знаю это уже пять лет. Я знаю это на протяжении тридцати семи предыдущих разводов.

— И как долго продлится этот? — спрашиваю я ровным голосом.

Он выглядит удивленным, словно ожидал слез или криков. Он больше не получает от меня того, чего ожидает.

— Как только ее состояние стабилизируется, мы снова поженимся, — обещает он. Он протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча, но его рука замирает в воздухе и опускается. — Хорошо?

Я смотрю на его лицо, на борьбу в его глазах, и мне вдруг становится смешно. Ужасно, до дрожи смешно.

— Хорошо, — говорю я. — В конце концов, мы ей обязаны.

Сотрудники ЗАГСа знают нас по именам.

— Опять вы? — Марина, сотрудница, поправляет очки на носу. Она достает знакомые бланки, даже не глядя. Она эксперт по нашим разводам.

— В этот раз тоже по обоюдному согласию?

Я киваю и беру ручку, которую она мне предлагает.

Артем ставит свою подпись рядом с моей. Ручка царапает бумагу, резкий, решительный звук. Он делал это тридцать семь раз. У него хорошо получается.

Когда приходит моя очередь, ручка замирает над бумагой. Я чувствую короткую паузу внутри, отголосок чего-то старого.

Это тридцать восьмой раз.

В первый раз я выплакала все глаза. Я не могла дышать.

Во второй раз я спросила его: «Почему, Артем? Почему?»

Третий, четвертый… мутное пятно боли и смятения.

К девятому разу я уже могла войти сюда и смеяться с Мариной. «Пожалуйста, поторопитесь, — говорила я, — у нас планы».

Я делаю глубокий вдох. Я с особой тщательностью вывожу свое имя: Аврора Орлова. На этот раз я пишу его с необычайной аккуратностью. Каждая буква идеальна, окончательна.

Когда мы выходим на улицу, нас ждет Ирина. Не на крыше, а прямо здесь, на ступеньках ЗАГСа, хрупкая и победоносная.

Она проносится мимо меня и бросается в объятия Артема.

— Артем! Я знала, что ты выберешь меня! Я знала, что ты любишь меня больше!

Тело Артема напрягается. Он смотрит на меня через ее плечо, и в его глазах что-то, чего я не могу разобрать. Вина? Извинение? Это уже не имеет значения.

Он пытается мягко отстранить ее.

— Ирина, хватит.

Она лишь крепче цепляется за него, полностью его игнорируя. Она выхватывает свидетельство о разводе из его руки и машет им у меня перед лицом, как трофеем.

— Видишь это, Аврора? Теперь он мой. Он всегда был моим.

Я не говорю ни слова. Я просто смотрю на них. Я так устала.

— Ирина! — голос Артема резок от раздражения. — Прекрати.

Она тут же меняет тактику. Ее лицо искажается, и она начинает рыдать у него на груди.

— Прости, Артем. Я просто так счастлива. Пойдем отпразднуем! Пожалуйста?

Затем она смотрит на меня, и в ее заплаканных глазах мелькает злобный огонек.

— А почему бы нам не пригласить Аврору? Отпраздновать наше новое начало. И ее конец.

Артем смотрит на меня, его лицо полно извинений. Он просит меня глазами просто подыграть. Еще один раз.

По какой-то причине, которую я сама не понимаю, я киваю.

— Конечно.

Мы все садимся в его машину. Ирина сидит спереди, прислонившись к Артему, ее рука собственнически лежит на его ноге. Я сижу сзади, призрак в собственной жизни.

Я смотрю, как ее пальцы рисуют узоры на его бедре. Я смотрю, как он сжимает руль до побелевших костяшек, но не останавливает ее. Он никогда ее не останавливает.

Молчание. Потакание. Компромисс. Таким был его ответ Ирине на протяжении пяти долгих лет.

На улице начинается дождь, капли стекают по стеклу, словно слезы. Эта картина уносит меня в прошлое.

Пять лет назад. День нашей свадьбы.

Мы с Артемом были золотой парой нашего университета. Он — блестящий студент экономического факультета, я — подающая надежды художница. Мы влюбились быстро и сильно. Тогда он был таким нежным. Он брал мои руки, те, что держали кисти, и говорил, что это самые красивые руки в мире.

Ирина всегда была рядом, на заднем плане. Его подруга детства. Девушка, которая была одержимо влюблена в него, которая следовала за ним повсюду.

— Она мне как сестра, — говорил он, отмахиваясь от моих опасений. — Не волнуйся, Рори. Я люблю тебя.

Я ему верила.

В день нашей свадьбы, когда я стояла в своем белом платье, его телефон безостановочно вибрировал. Это была Ирина.

— Не отвечай, Артем, — сказала я, и узел тревоги сжался у меня в животе. — Не сегодня. Сегодня наш день.

Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и отключил звук на телефоне. Это был лучший день в моей жизни, на несколько часов.

Позже мы узнали, что произошло. Пока мы произносили клятвы, Ирина, пьяная и в истерике, разбила свою машину. Авария была серьезной.

Ее срочно доставили в больницу. Ее тело было сломано. Врачи сказали нам, что она никогда не сможет иметь детей.

Чувство вины сокрушило Артема. Он чувствовал себя ответственным, потому что проигнорировал ее звонки.

С того дня возник долг. Долг, который, как он считал, должны были выплачивать он и, соответственно, я.

Физические раны Ирины зажили, но ее разум — нет. Ей поставили диагноз: тяжелое тревожное расстройство и депрессия. Она начала использовать свою хрупкость как оружие.

Каждый раз, когда мы с Артемом были счастливы, у нее случался срыв. Паническая атака. Угроза самоубийства.

И каждый раз Артем сдавался.

Чтобы успокоить ее, он соглашался на ее требования. И ее главное требование всегда было одним и тем же: «Разведись с Авророй».

Так мы и делали. В первый раз он обнимал меня, пока я плакала, и обещал, что это все для вида.

Через несколько недель, когда Ирина снова становилась «стабильной», она приходила к нам, плакала и извинялась. Артем прощал ее. И мы снова женились.

Затем цикл повторялся.

И повторялся.

Тридцать восемь раз.

Я прошла путь от агонии до оцепенения и до глубокой, до мозга костей, усталости, которая поселилась в моей душе. Мои кисти покрылись пылью. Яркие краски моего мира выцвели до серого.

В машине я смотрю на профиль Артема, пока он ведет. Он все еще красив, все еще тот мужчина, в которого я влюбилась. Но он также и незнакомец, который позволил другой женщине разрушить нашу жизнь.

Он просто позволил ей прикасаться к себе. Он позволил ей сидеть на моем месте. Он везет нас праздновать мой развод.

В моем сердце рождается холодное и ясное решение.

На этот раз — в последний раз. Тридцать девятой свадьбы не будет.

Я достаю телефон и отправляю сообщение брату.

[Мама с папой дома?]

Он отвечает почти мгновенно. [Да. Что случилось?]

[Буду через час. Нам нужно поговорить.]

Затем я пишу родителям. [Я ухожу от него. На этот раз навсегда. Я хочу переехать. Далеко. Вы поедете со мной?]

Ответ мамы — вереница обеспокоенных смайликов. Ответ отца — простой и прямой.

[Мы рядом. Всегда.]

Слеза, о которой я и не подозревала, скатывается по моей щеке. Я быстро вытираю ее. Я пролила достаточно слез по этому человеку. Больше я плакать не буду.

Мы приезжаем в шикарный ресторан. Ирина настаивает на том, чтобы сидеть рядом с Артемом, цепляясь за его руку, как ребенок. Он пытается отстраниться, но она начинает хныкать.

— Артем, ты теперь меня ненавидишь, да? После всего, через что я прошла…

Он вздыхает, побежденный, и позволяет ей остаться. Он режет ей стейк, наливает вино. Люди за другими столиками смотрят на них, улыбаясь. Они выглядят как пара, глубоко влюбленная друг в друга.

Я чувствую себя невидимой. Лишней деталью.

Моя сумка лежит на сиденье рядом со мной. Она соскальзывает, и из нее выпадает небольшой альбом для набросков. Я не пользовалась им уже несколько месяцев.

Ирина видит его. Ее лицо меняется.

— Что это? — рявкает она. — Пытаешься выпендриться? Напомнить ему, какой ты была раньше?

Она бросается через стол, ее глаза дикие.

Прежде чем я успеваю среагировать, она хватает тарелку с горячим супом, стоящую перед ней, и плещет мне прямо в лицо.