Мой идеальный брак, его смертельная тайна

От лица Киры Волковой:

Я не спала. Образ Алексея, обнимающего Диану, запах ее духов в его тайной комнате, звук ее вздоха по телефону — все это безжалостно прокручивалось в моей голове. К утру за моими глазами стучала раскалывающаяся головная боль, а живот сжался в тугой узел тошноты и горя.

Но слезы высохли. На их месте было хрупкое, ледяное спокойствие.

Первое, что я сделала, — поехала в «Зенит-Тех». Не работать, а уволиться. Я не могла провести ни секунды в здании, которое было памятником его успеху, успеху, построенному на лжи, в которую была впутана моя жизнь.

Я шла в отдел кадров, когда увидела их.

Алексей и Диана выходили из его личного лифта, который вел прямо в его пентхаус-офис. На нем был свежий костюм, но на предплечье виднелась белая повязка. Диана цеплялась за его руку, одетая в объемный кашемировый свитер, который я узнала как один из свитеров Алексея. Она выглядела бледной и хрупкой, ее глаза были красными от слез, но в них сиял самодовольный, собственнический свет, когда она смотрела на него.

Они смеялись над чем-то, их головы были близко друг к другу. Они выглядели как пара, близкие и полностью синхронизированные.

Затем Алексей поднял голову и увидел меня.

Его улыбка исчезла. Он мягко отстранился от Дианы, его выражение стало настороженным, нечитаемым. Он посмотрел на меня, как на незнакомку, на мелкое неудобство, с которым ему предстояло разобраться.

«Кира, — сказал он ровным голосом. — Что ты здесь делаешь?»

Прежде чем я успела ответить, глаза Дианы остановились на мне. Медленная, жестокая улыбка расползлась по ее лицу. «Ну-ну. Посмотрите, кто здесь. Маленькая замена».

Она шагнула вперед, обходя меня, как хищник. «Знаешь, — сказала она голосом, пропитанным притворным сочувствием, — я понимаю, почему он выбрал тебя. У тебя такие же волосы. Такие же глаза». Она наклонилась ближе, ее взгляд опустился на маленькую родинку прямо над моей губой. «Даже та же самая маленькая родинка. Разве это не прелестно?»

Я вздрогнула. Эта родинка...

Всплыло воспоминание. Несколько месяцев назад Алексей водил пальцем по моему лицу. «Я люблю это», — прошептал он, касаясь места над моей губой. «Это идеально. Никогда не избавляйся от нее». В то время я думала, что это был милый, интимный момент. Теперь воспоминание казалось испорченным, гротескным.

Диана, должно быть, увидела вспышку ужаса на моем лице. Она рассмеялась торжествующим смехом. «О, ты не знала?» — проворковала она. «Алексей всегда был без ума от моей родинки. Он говорит, что это его любимая часть меня».

Я уставилась на Алексея, мое сердце колотилось больным ритмом о ребра. «Это правда?» — прошептала я, мой голос был едва слышен.

Он не ответил. Он просто отвернулся, его челюсть сжалась. Его молчание было признанием.

Он не любил мои черты. Он любил их сходство с ее чертами. Он создавал меня, по кусочкам, в бледное подобие женщины, которую он действительно хотел. Мысль была настолько оскорбительной, настолько глубоко унизительной, что я почувствовала, как к горлу подступает желчь.

«Оставь ее в покое, Диана», — наконец сказал Алексей напряженным голосом. Он шагнул ко мне. «Кира, пойдем в мой кабинет и поговорим».

«Поговорим?» — я нашла свой голос, и он дрожал от ярости. «Ты хочешь поговорить? После того, как провел ночь с ней? После того, как я узнала, что весь мой брак основан на том, что я ее дешевая копия?»

«Это не так», — сказал он, слова были автоматическими, бессмысленными.

«Не ври мне!» — закричала я, привлекая внимание сотрудников, проходивших мимо в холле. «Не смей мне больше врать, Алексей!»

Диана встала между нами, ее глаза сверкнули. «Не смей повышать на него голос», — прошипела она. Она сильно толкнула меня, заставив отшатнуться назад.

Инстинкт взял верх. Я толкнула ее в ответ, сильнее. «Отойди от меня».

Толчок, казалось, сломал что-то в ней. Ее лицо исказилось от ярости. «Сука, — взвизгнула она. — Ты думаешь, можешь меня трогать?» Она щелкнула пальцами. «Схватите ее».

Два здоровенных мужчины в костюмах, ее личные телохранители, мгновенно двинулись. Они схватили меня за руки, их хватка была как железные тиски. Я боролась, но это было бесполезно.

«Диана, прекрати это», — сказал Алексей резким голосом, но не сделал ни шагу, чтобы вмешаться.

«Почему я должна?» — огрызнулась она, ее глаза пылали. «Ее нужно проучить. Она должна понять свое место». Она подошла ко мне, ее выражение было садистским. «Держите ее крепче».

Охранники усилили хватку. Диана улыбнулась леденящей, хищной ухмылкой. «Я думаю, ей нужно постоянное напоминание о том, чья она замена». Она полезла в сумочку и достала маленький, злобного вида перочинный нож. Она щелкнула им, лезвие блеснуло под светом холла.

У меня кровь застыла в жилах. «Алексей, останови ее!» — закричала я, мои глаза умоляли его. «Пожалуйста!»

Он шагнул вперед, его выражение было противоречивым. На один душераздирающий момент я подумала, что он собирается мне помочь.

«Алексей, не смей», — предупредила Диана низким, опасным голосом. «Если ты сделаешь еще один шаг к ней, я ухожу. И на этот раз я не вернусь».

Он замер. Он смотрел с ее безумного лица на мое испуганное. Я видела расчет в его глазах, взвешивание вариантов. И затем, с окончательностью, которая разбила то, что осталось от моего сердца, он сделал шаг назад.

«Это между вами», — сказал он голосом, лишенным всяких эмоций. «Я не буду вмешиваться».

Мир накренился. Он решил смотреть. Он санкционировал это. Он позволял ей делать со мной, его женой, все, что она хотела, чтобы защитить свои токсичные, одержимые отношения с ней.

«Нет», — прошептала я, слово было сдавленным вздохом. «Алексей, нет...»

Улыбка Дианы стала шире. «Хороший мальчик». Она повернулась ко мне, нож был уверенно зажат в ее руке. «Итак, на чем мы остановились? Ах, да. Родинка».

Она приставила кончик лезвия к моему лицу, прижав его к коже прямо над губой. Я зажмурилась, рыдание ужаса застряло в горле.

«Не волнуйся», — прошептала она, ее дыхание было горячим и пахло вчерашним виски. «Это будет больно всего секунду. А потом ты будешь идеальной. Идеальным чистым листом».

Охранники держали меня неподвижно, их руки впивались в мои. Один из них зажал мне рот рукой, заглушая мои крики. Я была беспомощна, полностью в его власти — и он не проявил ко мне никакого милосердия.

Сквозь заплаканные глаза я в последний раз посмотрела на своего мужа. Он стоял там, наблюдая, его лицо было холодной, бесстрастной маской. Его взгляд встретился с моим на долю секунды, и в нем я не увидела ни проблеска раскаяния, ни намека на жалость. Только леденящую, отстраненную пустоту.

Нож вонзился глубже. Острая, жгучая боль взорвалась на моем лице.

А потом все потемнело.

---