Его жена-трофей — высшая хищница

— Подпиши, Яна. Давай не будем усложнять всё ещё больше.

Голос Аркадия эхом отразился от панорамных окон пентхауса в центре Москвы.

За ними огни Парка Горького расплывались в золотисто-чёрное пятно.

Внутри воздух был густым и удушающим.

Яна неподвижно стояла у мраморного кухонного острова.

Её грудь едва вздымалась, когда она сделала медленный, размеренный вдох.

Запах мгновенно ударил в горло.

Это была тяжёлая, приторная смесь белого жасмина и синтетической ванили.

Фирменный парфюм Снежаны.

Аркадий даже не потрудился принять душ, прежде чем вернуться домой, чтобы расторгнуть их трёхлетний брак.

Он бросил толстый конверт из плотной бумаги на холодный мрамор.

Тяжёлая бумага проскользила по гладкой поверхности и остановилась в нескольких дюймах от пальцев Яны.

— У меня завтра в восемь заседание совета директоров, — сказал Аркадий ровным, измученным тоном.

Он провёл рукой по своим идеально уложенным волосам, взъерошив пряди спереди.

Это был его фирменный жест. Он делал так, только когда пытался силой создать ощущение контроля, которого на самом деле не имел.

— Просто прочти, подпиши последнюю страницу, и мой ассистент займётся формальностями.

Яна опустила взгляд на конверт.

Внутри у неё всё оборвалось, оставив под рёбрами холодную пустоту.

Она протянула руку и откинула металлическую застёжку.

Вытащила толстую стопку юридических документов.

Её глаза пробежались по плотным абзацам, пропуская стандартный юридический жаргон и сосредотачиваясь на важных пунктах.

Её взгляд остановился на четвёртой странице.

В поле рядом с пунктом «Полный отказ от совместно нажитого имущества» стояла галочка.

Резкий чёрный крестик, напечатанный жирными чернилами.

Аркадий требовал, чтобы она ушла ни с чем.

— Пять миллионов долларов, — объявил Аркадий, выпятив подбородок и оперевшись на край столешницы. — Это щедрое выходное пособие. Считай это компенсацией за твоё время и платой за строгую конфиденциальность.

Он скрестил руки на груди.

— И не пытайся раздувать из этого скандал в прессе, Яна. Ты же знаешь, как семья Голицыных расправляется с прилипалами.

Яна уставилась на напечатанную на странице цифру.

Пять миллионов.

Резкий, сухой звук вырвался из её горла.

Это был смех, лишённый какого-либо веселья.

От этого звука челюсть Аркадия напряглась.

— Что-то смешное? — рявкнул он, и вены на его шее запульсировали под воротником.

Яна взяла тяжёлую перьевую ручку с гравировкой, лежавшую возле вазы с фруктами.

Она покатала прохладный металл между большим и указательным пальцами.

— Вчера вечером ты был на гала-ужине в Москва-Сити, — произнесла Яна, её голос понизился до опасно спокойного тона. — Весь вечер ты держал руку на пояснице Снежаны. Фотографии папарацци уже в трендах трёх разных блогов о сплетнях.

Лицо Аркадия залилось багровым, злым румянцем.

— Снежана переезжает в эту квартиру на следующей неделе, — заявил он, отбросив всякую видимость вины. — Семье нужен наследник с подобающей родословной. Соловьёва. А не кто-то, кого мы подобрали в спальном районе, чтобы разрешить временный пиар-кризис.

Яна перестала катать ручку.

Её пальцы сжали металлический корпус так, что костяшки побелели.

Она уронила ручку.

Та с резким, финальным стуком ударилась о мрамор.

— Я это не подпишу, — сказала Яна.

Она отодвинула бумаги обратно через остров.

Аркадий оттолкнулся от столешницы, его глаза расширились от смеси шока и нарастающей ярости.

— Прошу прощения?

— Я согласна на развод, — сказала Яна, разглаживая обеими руками шёлковую блузку, требуя от своей одежды идеальной симметрии. — Но я забираю с собой свои четыре процента первоначального акционерного капитала в «Группе Голицыных».

В комнате на три секунды воцарилась мёртвая тишина.

Затем Аркадий откинул голову назад и разразился громким, издевательским лающим смехом.

— Твой капитал? — насмешливо произнёс он, ударив ладонями по мрамору. — Ты в своём уме? Ты вошла в этот брак с арендованной «Хондой» и шкафом, полным костюмов из масс-маркета! У тебя нет абсолютно ничего!

Яна даже не моргнула.

Она спокойно полезла в свою чёрную кожаную сумочку, стоявшую на табурете рядом с ней.

Её пальцы миновали кошелёк и вытащили один-единственный, надёжно зашифрованный бумажный документ, напечатанный на защитной бумаге с водяными знаками.

Она положила его на остров и пододвинула к нему.

— Прочти подпись внизу, — приказала Яна тоном, от которого воздух между ними, казалось, застыл.

Аркадий схватил бумагу, на его губах всё ещё кривилась усмешка.

Его глаза метнулись к нижней части страницы.

У него перехватило дыхание.

Усмешка исчезла, сменившись внезапной, мертвенной бледностью, отхлынувшей от его щёк.

Название оффшорной венчурной компании, напечатанное на документе, было призраком, преследовавшим зал заседаний Голицыных.

«Даркнет Венчурс».

— Что это? — прошептал Аркадий, его голос сорвался.

Его глаза метались по тексту, мозг отчаянно пытался обработать юридические печати и многоуровневые трастовые структуры.

Расчёты были безупречны. Юридическая позиция — пуленепробиваема.

— Ты это подделала, — обвинил Аркадий, его голос перешёл в отчаянный крик.

Он скомкал край бумаги в кулаке.

— Ты подделала финансовые документы, чтобы шантажировать мою семью!

— Три года назад кризис с короткими продажами твоего деда почти обанкротил всю группу, — произнесла Яна, её голос понизился до смертельного шёпота. — Таинственный оффшорный фонд влил огромные средства, чтобы спасти ваше жалкое наследие. Ты действительно думал, что эти деньги упали с неба, Аркадий?

Грудь Аркадия тяжело вздымалась.

Он смотрел на женщину, которую, как он думал, контролировал три года.

Он отказывался в это верить. Его предубеждение, его глубоко укоренившееся высокомерие просто не позволяли его мозгу принять тот факт, что его трофейная жена была главной хищницей Москва-Сити.

— Я прикажу юридической команде семьи заморозить каждый банковский счёт на твоё имя! — взревел Аркадий, ударив кулаком по острову. — Ты не увидишь ни цента! Я тебя похороню!

Яна повернулась к нему спиной.

Она вышла из кухни и направилась прямо в гардеробную главной спальни.

Её сердце билось в медленном, ровном, хищном ритме.

Она игнорировала его крики из гостиной.

Она открыла личный сейф, достала несколько ключевых зашифрованных дисков и бросила их в чёрную сумку Birkin.

Она вернулась в гостиную, тяжёлая сумка раскачивалась у неё сбоку.

— Готовься к многомиллиардному иску, Аркадий, — предупредила Яна, впившись в него взглядом.

Аркадий рванулся вперёд.

Он протянул руку, его большая ладонь целилась ей в плечо, чтобы физически остановить её и не дать уйти с дисками.

Яна не дрогнула.

Она резким, жестоким движением взмахнула тяжёлой сумкой Birkin.

Массивная латунная фурнитура сумки с силой врезалась в предплечье Аркадия.

Он резко вскрикнул от боли и отшатнулся назад, схватившись за руку.

Яна шагнула в его личное пространство, её глаза горели холодным, гнетущим огнём, который заставил его сделать ещё один шаг назад.

Она повернулась и толкнула тяжёлую входную дверь пентхауса.

Не оглядываясь, она шагнула в личный лифт.

Полированные стальные двери начали закрываться, отрезая вид на красное от ярости лицо Аркадия.

Как только двери сомкнулись, её окутала тишина лифта.

Яна полезла в карман пальто.

Она достала тяжёлый, матово-чёрный зашифрованный телефон.

Её большой палец замер над экраном.

Пришло время разбудить монстров Москва-Сити.